– Не надо, Несси… Это, наверное, наши с тобой последние объятия.
– Отстань от меня! Я
– И никогда меня не
– Заткнись, Винсент! На самом-то деле ни черта ты не смыслишь в насекомых! Большинство своих отвратительных действий они совершают ради выживания. А ты? Ты делал все это только ради острых ощущений!
– Что я хотел сказать, – быстро продолжал Винсент, глядя на бегущих к нему полицейских, – так это что нимфы богомола известны тем, что поедают своих братьев и сестер.
И с этими словами вцепился зубами в щеку Ванессы. От пронзившей ее жгучей боли она вскрикнула. О-Эс бросился вперед, пытаясь оттащить его, но зубы Винсента все с той же силой впивались ей в кожу.
– Пожалуйста, – взмолилась она. – Пожалуйста, Винсент!
Он отпустил ее, и его оттащили прочь, с перепачканными кровью Ванессы губами.
– Теперь ты всегда будешь помнить меня! – крикнул он ей, когда полицейские окружили его со всех сторон. – Когда бы ты ни посмотрела в зеркало, я всегда буду там!
Проходя по стерильным коридорам больницы, пропахшим антисептиком, Ванесса все равно ощущала едкий запах гари, оставшийся у нее на волосах с прошлой ночи. На миг она даже остановилась, сделав глубокий прерывистый вдох. Нет, теперь все кончено.
И в этот момент мимо нее пронеслась одна из девочек-близняшек Пола – вихрь смеха и розового тюля, по пятам за которой гналась Хелен. Ванесса метнулась обратно, чтобы перехватить убегающего ребенка. Естественно, это оказалась Саммер.
– Что, вздумала удрать, Саммер? – спросила она и принялась щекотать ее, вызывая восторженные вопли.
– Она
– Как там Пол? – спросила Ванесса.
– Жив, благодаря тебе. – Хелен стиснула руку Ванессы, а близняшка прижалась к другой ее руке. – Сама-то ты как? Наверняка это оказалось для тебя большим потрясением, когда…
– Все со мной будет в порядке, – быстро перебила ее Ванесса, не желая слышать имени своего брата.
– Ладно, иди навести Пола, – сказала Хелен, мотнув головой в конец коридора. – С ним сейчас Молли, но она спит. А
Ванесса кивнула, после чего двинулась дальше и толкнула дверь в палату Пола. Тот лежал на кровати, обложенный множеством подушек, а Молли, свернувшись калачиком, пристроила головку на сгибе его руки. Он выглядел таким хрупким – разительный контраст с тем крепышом-детективом, которого она знала. Кожа у него была бледной, а под глазами залегли темные круги – глазами, которые все еще сохраняли знакомый блеск, но были омрачены тяжестью того, что произошло прошлой ночью. Ванесса почувствовала, как у нее сжалось сердце и даже защипало в глазах. Черт бы побрал этого поганца за то, что заставил ее так расчувствоваться!
Пол заметил, что она наблюдает за ним.
– А, доктор Марвуд… Вы здесь, чтобы напустить на меня еще тарантулов?
Смахнув слезы и улыбнувшись, она подошла и села на стул рядом с ним.
– Только если тебя опять понадобится спасать.
– Букашка спешит на помощь…
Ее взгляд упал на кардиомонитор, стоящий рядом с ним.
– Ты должен был рассказать мне о своем… состоянии, – укоризненно произнесла она.
Пол вздохнул.
– Да, пожалуй.
– Как твой моторчик?
Он мягко улыбнулся.
– Вроде пока тарахтит. – Его взгляд скользнул по пластырю у нее на щеке. – А ты как?
– Заживет как на собаке.
– Просто не могу поверить, что Винсент…
– Не надо, – перебила его Ванесса, и глаза у нее опять предательски заблестели. – Даже не произноси его имени.
Пол взял ее за руку и крепко сжал.
– Не буду.
Она прикусила губы, пытаясь сдержать слезы и не сводя глаз с руки Пола, лежащей у нее на ладони.
– Он сказал, что сделал это, чтобы привлечь мое внимание… Все эти мертвые люди – люди, которых я знала… все это из-за меня.
Пол еще крепче стиснул ей пальцы, словно желая, чтобы она как следует усвоила его следующие слова:
– Послушай меня… Все это он сделал исключительно ради самого себя. Дело не в тебе.
Ванесса открыла было рот, чтобы возразить.
– Нет, я не хочу этого слышать. Не смей взваливать на себя этот груз. Не смей, черт возьми! Ты провела последние двадцать с лишним лет, испытывая чувство вины за его исчезновение, тогда как все зависело только от него. И не хватало тебе еще двадцать лет терзаться тем же самым… Все это только на его совести, Ванесса. Ты здесь совершенно ни при чем.
