– Эйвери обвинили в краже блейзера у одной из девушек, с которой он познакомился в соцсетях. Он всегда это отрицал, хотя, учитывая всю эту историю с машиной… – Индра не договорила.
– Ладно, – подал голос Эйвери. – Я и вправду украл блейзер. Но я не брал ключи от вашей машины, клянусь! Хотя… я знаю, кто это сделал. Он приходил сюда, когда мы собирались на прошлой неделе вместе кое-куда сходить, и он… он и забрал запасной комплект, когда я рассказал ему про вашу новую машину.
Опершись ладонями о стол, Пол пристально посмотрел на синеволосого ассистента.
– И кто же это был?
Эйвери глянул на Пола из-под своих длинных накладных ресниц.
– Эйб Эбботт.
Подойдя к Эйбу поближе, Ванесса сумела как следует разглядеть замысловатую татуировку у него на щеке. Это было бы самое типичное изображение паучьей паутины, похожее на мишень для игры в дартс, если б не какой-то густой хитроумный узор в самом ее центре. Голова у парня была гладко выбрита – лишь с намеком на черную щетину, а в мочке его левого уха красовались сразу две серьги: одна большая, в виде массивного кольца, а другая совсем маленькая, серебряная. Темные глаза на худом лице со впалыми щеками и высокими изогнутыми бровями мрачно шарили по сторонам. Но самым интересным было то, что он держал в руке небольшую прозрачную переноску с огромным пауком внутри.
Видок у него и вправду был еще тот. Неудивительно, что у журналистов текли слюнки при мысли о том, что этот молодой человек – с такой необычной внешностью, обожающий пауков, а вроде как еще и гей – может оказаться Паутинным Убийцей. Слух о шашнях Бенджамина Оберлина и Эйба Эбботта с утра уже активно обсуждался во всех таблоидах. Но Ванесса давно научилась не судить о книгах по их обложкам.
– Эйб?
Он обернулся на звук ее голоса, и глаза у него широко распахнулись от удивления.
Ванесса посмотрела на переноску у него в руке – чертовски дорогую, со множеством вентиляционных отверстий по бокам и замысловатой крышкой с надежным запирающим механизмом, предотвращающим случайный побег. Эйб действительно всерьез относился к своему обладанию подобным пауком. Она еще раз оглядела его с головы до ног и решила: вполне нормальный парнишка. Наверное, он даже немного напомнил ей Винсента – своей нескладностью и увлечением насекомыми.
– Это что, брахипельма смитти? Мексиканский красноногий тарантул? – спросила она, разглядывая большого бархатисто-черного паука с яркими красно-оранжевыми сочленениями на лапах. Эйб кивнул, все еще глядя на нее слегка ошарашенным взглядом.
– Сколько ей лет? – поинтересовалась Ванесса, сумев определить пол существа по его размерам и отметинам на брюшке, когда то попыталось взобраться по прозрачной стенке переноски.
– Двенадцать.
– Значит, она у тебя с детства?
Эйб кивнул.
– И почему же она не в своем обычном террариуме?
– Решил показать ее ветеринару, – несколько неуверенно ответил Эйб. – В последнее время она какая-то сама не своя.
– Пару месяцев назад у моей было то же самое – у меня кобальтовый птицеед. Оказалось, что у нее проблемы с пищеварением. Сейчас с ней все в порядке. Ветеринар обязательно поможет… – Она указала на его татуировку. – Это ведь паутина паука-осы, верно?
Эйб кивнул, и глаза у него загорелись.
– Ну да, аргиопы Брюнниха, – ответил он, используя официальное название черно-желтых пауков, обитающих во многих садах на юге Великобритании. – Моя мама когда-то их очень любила.
– Когда-то?
– Она умерла в прошлом году. Рак.
«Бедный ребенок…»
– Сочувствую, – отозвалась Ванесса. – Мой отец тоже умер от рака.
Эйб пожал плечами.
– Вообще-то не особо важно, есть у тебя мать или нет. В смысле, этим ребятам от этого ни жарко, ни холодно. – Он указал на паука. – Типа, как всего один процент членистоногих проявляет родительскую заботу, поскольку биологически в этом нет необходимости. Их отпрыски обычно полностью независимы с самого рождения. Мы должны быть такими же. Это избавило бы от многих страданий.
Он был прав. В мире и вправду стало бы куда меньше боли и слез.
– Стабилиментум вышел на славу, – заметила Ванесса, имея в виду круговой узор в самом центре паутины, вытатуированной у него на щеке[15].
– Ну да, парень, который набил эту наколку, реально сечет в этом деле. Пауки-осы – это круто, правда? Особенно их брачные привычки. Вы вообще в курсе, что паук-чувак обламывает свой собственный хер и оставляет его в вагине у самки, чтобы не дать конкурентам проникнуть в нее?
Ванесса лишь приподняла бровь, а Эйб рассмеялся.
– Блин, – произнес он, – да вы явно сто пудов в курсе. Вы же, типа, настоящая богиня артроподов!
Даже членистоногих этот странный малый назвал термином, известным в основном узким специалистам.
– Очень любезно с твоей стороны. – Она на секунду примолкла. – А ты ведь знаешь, что Пол Трасс давно тебя разыскивает, верно?
Лицо у Эйба дрогнуло.
– Я не убивал Бенджамина Оберлина, если вы на это намекаете.
Это заявление прозвучало как-то безучастно и монотонно, что представляло собой разительный контраст с той страстью, с какой он только что рассуждал о пауках.
