Дверь открылась, и вошел Эндрю Кёрк, учитель гринсэндской начальной школы, с такой же прозрачной переноской, как у нее, и здоровенным тарантулом внутри.
– Я не могу комментировать это дело, – ответила Ванесса продавщице. – Но у Пола все под контролем. Он просто блестящий детектив.
Наконец подошла ее очередь, и измученного вида регистраторша обратилась к ней:
– Вы уж простите, у нас сегодня один из ветеринаров не вышел, так что немного зашиваемся. – Тут она обратила внимание на татуировки Ванессы. – О, так вы, должно быть, доктор Марвуд!
– Да, это я, а это Эми-Ли, – отозвалась Ванесса, ставя переноску на стойку.
Женщина зачарованно посмотрела на паучиху.
– Мы всегда любим, когда Эйб приносит нам своих пауков. Или, вернее, приносил… – Она нахмурилась. – Вы и вправду думаете, что он и его отец могли стоять за этими убийствами?
– Боюсь, что я не могу комментировать это дело. Я здесь только из-за Эми-Ли.
– Конечно, – ответила регистраторша. – Присаживайтесь. Я сообщу доктору Синклеру, что вы здесь.
Ванесса пристроилась на лавке, и Эндрю, тоже вскоре отойдя от стойки, подсел к ней.
– Какая красавица! – не удержалась Ванесса, разглядывая тарантула с размахом лап как минимум дюймов в шесть, сидящего в переноске, которую держал на коленях Эндрю. По характерным красно-оранжевым полоскам на лапах и брюшке, резко контрастировавших с черным пушком, она поняла, что это тоже брахипельма смитти, как и Эми-Ли.
– Это из нашего школьного зооуголка, – объяснил Эндрю. – Ее зовут Моана. Вообще-то как раз Эйб и порекомендовал нам завести этот вид для содержания в школе и познакомил меня с заводчиком.
– Вон оно что… Да, очень подходящий вариант. Так значит, Моана? Как в том диснеевском мультике?
Эндрю улыбнулся.
– Ну да. Последнее слово было за детьми.
– Естественно.
– Фу, какая пакость, – фыркнула Дон, скривив губы. – Да еще и для детишек…
– Вообще-то такой тарантул – просто идеальный питомец для школьного зооуголка, – заметила Ванесса. – Они мирные и кроткие.
– Если только вы не сверчок или кузнечик, – вставил Эндрю.
– Или не какой-нибудь маленький грызун, – добавила Ванесса, отчего Дон слегка побледнела и отвернулась. – А что с Моаной? – спросила она у Эндрю, довольная тем, что разговор не касается трупов и семнадцатилетних подозреваемых.
– Просто плановый ежегодный осмотр, – ответил тот.
– Готова поспорить – дети ее просто обожают.
Учитель улыбнулся, поправляя очки на веснушчатом носу.
– Так и есть. Она тоже в некотором роде занимается их образованием – помогает им понять, как бережно нужно относиться к живым существам. Хотя при этом, – добавил он с гримасой, – мне пришлось спасать одну из многоножек, которые у нас когда-то были. Один из моих учеников едва не разрезал ее пополам ножницами, чтобы проверить, сможет ли она регенерировать утраченные конечности.
– Да ладно вам, это обычные детские штучки, – отмахнулась Ванесса, – особенно у мальчиков. Мой брат тоже в свое время проделывал нечто подобное.
Эндрю с интересом посмотрел на нее.
– Правда?
– Конечно. С его стороны в этом не было никакого злого умысла. Просто он всегда был очень любопытным, понимаете? Ему нужно было знать насекомых как свои пять пальцев, в том числе и то, что у них внутри.
– И с вами было то же самое?
– Я не разрезала многоножек, чтобы посмотреть, смогут ли они восстановиться, если вы об этом.
Оба рассмеялись.
– Нет, – продолжала Ванесса. – Меня больше интересовало не столько анатомическое строение этих существ, сколько их поведение, экология и эволюция – и в частности то, как они взаимодействуют с окружающей средой и с людьми.
– Значит, ваш брат больше похож на врача или патологоанатома, а вы скорее антрополог? Похоже, из вас получилась бы отличная команда.
Ванесса кивнула, к собственному удивлению, поймав себя на том, что глаза у нее наполнились слезами.
– Пожалуй.
– Я что-то не так сказал?
– Нет, просто… Он… он пропал без вести много лет назад, когда ему было всего двенадцать.
– О нет… Какой кошмар…
Оба ненадолго примолкли, наблюдая, как Моана перебирается к противоположной стенке прозрачной переноски, чтобы взглянуть на Эми-Ли.
– Я тоже потерял столь же близкого мне человека, – тихо произнес Эндрю. – Сестру. Так что я все понимаю.
– Сочувствую.
– Ей очень не повезло в личной жизни. Парень, с которым она встречалась, был властным и жестоким. Он полностью изолировал ее от друзей и родни. Я редко видел ее в последний год ее жизни.
– Представляю, каково вам пришлось.
Он кивнул, и они опять погрузились в мрачное молчание.
– Я знаю, что вам нельзя обсуждать это дело, – наконец произнес Эндрю, – но вы и вправду думаете, что Эйб Эбботт причастен к этим убийствам? Он ведь такой славный парнишка… – Его взгляд скользнул к Дон. – Боюсь, что люди осуждают его только из-за того, как он выглядит.
– Даже не знаю, Эндрю.
– Конечно, конечно, зря я спросил. Хотя… – Он вздохнул. – В общем, лично я не могу такого даже просто представить. Вообще-то теперь, стоило мне об этом подумать, есть кое-что, о чем мне, наверное, следовало бы рассказать Полу.
– Что именно?
