Остапчук громко сглотнул, явно пасуя перед грозным видом незнакомца, быстро разжал руки и отступил. Тяжело дыша, он поправил очки и галстук, бросил на Элу растерянный взгляд и, махнув рукой, зашагал прочь.
Эла потрясённо смотрела вслед удаляющемуся Остапчуку и пыталась выровнять дыхание.
— Ну, здравствуй, Эла. Какая неожиданная встреча! — в голосе Эдуарда слышались напряжённые нотки.
— Здравствуй, Эдик. — Улыбка вышла вымученной и совсем не привлекательной — уж Эла догадывалась, как жалко выглядит со стороны. А ещё она внезапно устыдилась неряшливого вида и, спохватившись, пригладила волосы, поправила платье и наконец взглянула на Эдуарда. Он молча наблюдал за ней, глаза светились теплом и участием. Так обычно смотрят на нашкодившего ребёнка: надо бы наказать, да рука не поднимается.
— Чего хотел от тебя этот неандерталец? Может, мне обратиться в администрацию? — настороженно спросил он, а между бровями вновь залегла морщинка.
— Нет, пожалуйста, нет, — всхлипнула Эла, больше не в силах сдерживать слёзы. — Я хочу поскорее уйти отсюда. — Она накрыла лицо ладонями и отчаянно разрыдалась. А когда почувствовала осторожное прикосновение Полянского, и вовсе обмякла. Он обнял её, утешая, и Эла благодарно припала к его плечу, чувствуя себя совершенно измученной и разбитой. Он легонько похлопывал её по спине и терпеливо ждал, пока она выплеснет всю горечь.
Ну что за нелепость! Сколько раз она представляла себе эту встречу, и так всё мерзко и откровенно тупо вышло. И что он теперь подумает о ней?!
— Может, расскажешь? — Полянский слегка отстранился и заглянул Эле в лицо.
— Это просто не… недоразумение, я не… не думала, что всё так… — с трудом выговорила она.
Прошло не меньше пяти минут, прежде чем Эла смогла успокоиться и взять себя в руки.
— Пойдём на свежий воздух, прогуляемся у прудов, там и поговорим. — Эдуард помог ей одеться, и она безропотно последовала за ним, опираясь на крепкую руку и пряча от него покрасневшие глаза. Благо она использовала влагостойкую тушь для ресниц и, кажется, избежала чёрных разводов под глазами. От Полянского исходила уверенность и сила, и Эла чувствовала себя в безопасности. И будто не было стольких лет разлуки и страстного поцелуя в ту роковую ночь, когда они вдвоём не справились с нахлынувшими чувствами.
***
В Останкинском парке Полянский усадил её на свободную скамью и терпеливо ждал, пока она приведёт себя в порядок.
— Так что произошло? — снова спросил он, как только Эла закончила с макияжем.
— Да так, глупость, — вздохнула она, застёгивая сумку и поднимаясь со скамьи. — Повелась на уговоры бывшего одноклассника и подруги. Думала устроиться стилистом на Первый канал, да только цену слишком высокую запросили. А я считала, что люди меняются. Взрослеют и умнеют. За школьные годы узнаёшь одноклассников, как облупленных. Бывает, обидное прозвище приклеивается намертво, волочится по жизни и в самый неподходящий момент портит репутацию. Остапчук именно из той категории. Я думала, что он изменился, стал человеком. Но я ошибалась. Люди не меняются.
— Сочувствую, но не нужно судить обо всех по одному моральному уроду. Остапчук? Это тот самый агрессивный очкарик?
— Да, он редактор Первого канала.
— Всё же, когда устраиваешься на работу с повышенными нагрузками, необходима психиатрическая экспертиза, — усмехнулся Полянский. — Видно, переутомился парень. Или, быть может, есть другие причины? Подозреваю, что есть. — с ласковым упрёком продолжил он.
Эла вскинула голову, уловив в глазах Эдуарда искорки иронии.
— Нет… нет никаких причин, просто он козёл редкостный, вот и всё! — Она наконец улыбнулась, чувствуя, что на смену отчаянию приходит лёгкость.
Они побродили вокруг пруда и незаметно за разговором оказались за пределами телецентра. И тут же в растерянности замолчали, уставившись друг на друга — Эла с робкой надеждой и тоской, а Эдуард, как ей показалось, в задумчивости.
— У меня машина на стоянке тут недалеко, могу подвезти, — предложил Полянский после недолгой паузы. — Хотя, если ты никуда не спешишь, можно посидеть где-нибудь, как раз время обеда. Я знаю тут поблизости один неплохой ресторанчик. Ты как, не против составить мне компанию?
Вспомнив о поездке на дачу, Эла на секунду засомневалась. Через три часа ей нужно быть на вокзале, однако предложение Эдуарда казалось очень заманчивым — когда ещё представится такая возможность? — и Эла решила согласиться.
— Да, было бы неплохо, только сначала мне нужно сделать один звонок, — кротко улыбнулась она и, достав из сумки телефон, набрала номер дочери. Эдуард отошёл на несколько шагов, оставив Элу наедине с собеседником.
— Лин, — тихо проговорила она, поглядывая в сторону Полянского, — я могу опоздать на электричку, у меня сейчас очень важная встреча. Может, завтра поедем?
Лина немного помолчала, но вдруг неожиданно заявила, что серьёзно настроилась на поездку и не собирается менять планы.
— Я возьму два билета. Если не успеешь, приедешь завтра, — подытожила она. — Кота не забудь и привези чего-нибудь сладкого.
