В четверг, как и договаривались с Остапчуком, Эла отправилась на экскурсию по телецентру. Честно говоря, она не сильно горела желанием, но Генка оказался на редкость настойчивым и после той последней встречи постоянно напоминал о себе телефонными звонками и эсэмэсками с шутливыми признаниями и комплиментами. «И что он там себе навоображал, этот закомплексованный очкарик?» — усмехалась она. Хотя Лариска продолжала утверждать, что Генка отличный парень, просто немного чудаковатый, и с женщинами ему совсем не везёт.
Ну да. Не всем же быть мачо, таким как Славик, к примеру, чтоб его! И мама Марта туда же. Как только Эла отвечала на Генкин телефонный звонок, тут же начинала сиять от счастья, как начищенный медный чайник на солнце. Помнится, ей всегда нравился Остапчук, лучший ученик класса и гордость школы. Ну почему мамам нравятся такие вот Генки, из которых потом вырастают ни рыба ни мясо?! И вообще, если бы не свободная вакансия на должность стилиста-визажиста, она бы ни за что не согласилась на встречу.
На «свидание» с Остапчуком Эла собиралась со всей тщательностью, ведь её внешний вид должен был послужить прекрасным дополнением к резюме. А потому она выбрала платье цвета бордовой фуксии, уложила волосы в замысловатую ракушку, подобрала изящные аксессуары — жемчужные серьги-капли и такую же подвеску на золотой цепочке, — повязала на голову тонкий оливковый платок и натянула перчатки в тон. Образ завершили стильные ботильоны на высоком каблуке, кожаный плащ и сумка на длинной ручке-ремне. Эла так увлеклась своим образом, что чуть не забыла про встречу. Пришлось вызвать такси, постоять в заторах на главных улицах и всё же опоздать на двадцать минут.
Преодолев препятствия в виде двух постов охраны и предъявив пропуск, Эла оказалась на территории Останкино и набрала номер Остапчука.
Тот, казалось, потерял дар речи, потом продышался и зачастил в трубку:
— Элочка, любовь моя! Сейчас я распоряжусь, и тебя проведут ко мне, — радостно воскликнул он, и Эла с тяжёлым вздохом возвела глаза к небу.
В фойе телецентра её встретила девушка-администратор. Окинув Элу оценивающим взглядом, она расцвела улыбкой, будто признала в ней звезду театра и кино.
Они прошли по вестибюлю со множеством зеркальных дверей и витрин, по длинным коридорам, на стенах которых висели фотографии известных телеведущих и постеры программ. Голос Остапчука отдавался гулким эхом по всему этажу, и по мере приближения становился всё громче, а речь — более отчётливой. Девушка-провожатая довела её до дверей кабинета и тут же удалилась. Эла встала у стены напротив и терпеливо ждала, пока Остапчук выговорится.
— Это что, по-твоему, сценарий? Да это очередная банальщина, а не сценарий! — бушевал Генка-редактор. — До выпуска программы остаётся две недели. Мы что, запускаем сериал для домохозяек с лямурами и прочей ерундой? Это должно быть остро и злободневно. Каждая фраза должна быть ёмкой! Мы не можем разбрасываться временем!
— Так вы же сами неделю назад одобрили, а теперь…
— А теперь, — пропыхтел Генка, стирая пот со лба. — Теперь не пойдёт, нужно переделать!
— Хорошо, я всё перепишу. А когда нужно принести?
— Вчера, Аркаша, вчера. Давай, сгинь с моих глаз! И работай, работай!
Генка напутственно махнул рукой и как бы невзначай обернулся к Эле.
— Элочка, ну наконец-то! — Он широко раскинул руки и, шагнув навстречу, неуклюже сжал её в объятиях.
От неожиданности Эла забыла отпрянуть, даже дышать перестала в кольце его рук, и как только Генка выпустил её на свободу, тут же отступила на безопасное расстояние.
Пританцовывая, он помог Эле снять плащ и повёл на экскурсию. Они обошли несколько студий, где проводились съёмки известных программ. Генка рассказывал о работе, сыпал профессиональными шутками и сам же над ними смеялся. При каждом удобном случае он норовил прикоснуться к ней — гладил руку, сжимал плечо, и Эле приходилось сдерживаться, чтобы не послать Остапчука куда подальше. Его активность заметно возрастала при встрече с сотрудниками. Эла наблюдала, как тот преувеличенно вежливо расшаркивается перед начальством, как задирает нос перед обычными служащими, при этом лапая её за талию. В какой-то момент Эла не выдержала и взбрыкнула.
— Ген, не наглей! — прошипела она, высвобождаясь из его объятий. — Если ты решил таким образом самоутверждаться за мой счёт, то не выйдет.
— Да что ты, Элочка, что ты! — Генка спрятал руки в карманах брюк и сально улыбнулся. — Пойдём, я тебе самое главное ещё не показал.
Широкими шагами Остапчук рванул по коридору. Едва поспевая за ним, Эла бежала на высоких каблуках и начинала закипать.
Перед самым входом в студию, где снимался «Модный приговор», Генка резко остановился, и пока Эла приближалась к нему, с вожделением разглядывал её с головы до ног. Они вошли в пустующий зал, где двое электриков возились с проводами и светом. Эла бродила по студии и с интересом рассматривала декорации, подиум и «трон» главного кутюрье страны.
Остапчук молча наблюдал за ней, по-хозяйски сложив на груди руки, и когда Эла обернулась, тихо произнёс:
