Фил плотно прикрыл рамы, вернулся в кровать и зажал подушкой голову. Нежный образ Лины нарисовался в его воображении отчётливо и ярко, и тут же тревога отступила, а сердце забилось ровнее. Филу на миг полегчало, и он, боясь расплескать едва уловимую реальность, постепенно погрузился в сон.
Он шёл по широкой реке навстречу к свету, ступни утопали в прохладной воде, а бледное небо сливалось с горизонтом у самой серебристой глади.
Но вот лёгкий шорох заставил Филиппа очнуться. С трудом разлепив веки, он обернулся на звук и удивлённо замер. В углу, у изголовья кровати, в высоком старинном кресле застыл силуэт парня. Филипп присмотрелся. Лицо незнакомца скрывала густая тень. Сидел он, низко склонившись к коленям и подпирая лоб рукой, и что-то знакомое угадывалось в облике гостя.
— Эй, — позвал его Филипп. Парень пошевелился, поднял голову… и Фила будто электричеством долбануло. Это же… Артём Левчинский… Люфик! Его недавно умерший друг. Бесцветные глаза блуждали по комнате, будто тот силился узнать обстановку, но так и не мог понять, где находится, потом бесшумно поднялся и быстро направился к выходу. В дверях он обернулся и задержал на Филиппе долгий пронизывающий взгляд, от которого внутри похолодело. Кивком Люфик дал ему знак следовать за собой и вышел в коридор.
***
Сквозь сон пробился тихий щелчок двери, и Фил внезапно проснулся. Подушка валялась рядом, плед сбился у ног. Ему показалось, будто в бреду он слышал собственный крик. Тряхнув головой, Фил обернулся к креслу и на секунду оцепенел. Почти в той же позе, «в позе Люфика», уткнувшись лицом в ладони, сидела Олька. Плечи её дрожали, а надсадное дыхание наводило на мысль, что девчонка плачет, однако вскоре нервные всхлипы сменились отрывистыми звуками и по комнате прокатился Олькин ехидный смех.
— Полянский, как ты достал, — протянула она с сарказмом. — Ты совсем уже двинулся с этой своей сестрёнкой. Ты звал её во сне! Колись, ведь ты не хотел меня брать на дачу из-за неё?! Я помешала вам, да?
Олькины речи омрачали и без того унылую реальность, а отчётливый образ Люфика не отпускал. Фил был готов поклясться, что видел умершего друга так же живо, как видит сейчас свою очумевшую подружку. Морщась от Олькиных воплей, Фил поднялся с кровати, дошёл до двери и выглянул в коридор. Снаружи никого не оказалось, однако промелькнувшая тень заставила Фила насторожиться.
Балконная дверь подозрительно скрипнула. Отчего-то казалось, что за ней прячется Люфик и терпеливо ждёт его появления. Медленно ступая вперёд, будто намеренно отодвигая неизбежный момент встречи, Фил приближался к цели. У самого входа он остановился, собрался с духом и шагнул за порог. Яркое солнце ослепило глаза, кровь застучала в висках, уши заложило, и во рту вмиг пересохло. Он крепко зажмурился и с минуту стоял неподвижно, а когда разлепил веки, Люфик исчез.
— Что, белочка посетила? — злобный голос Ольки донёсся будто из преисподней. Фил возвёл глаза к потолку, отодвинул её с дороги и направился в гостевую комнату. Ноги с трудом передвигались, со лба и висков стекали струйки пота.
— Полянский, отвечай! Тебе что, влом со мной разговаривать? — Олькины вопли за спиной били по натянутым нервам. От отчаяния хотелось взвыть, но лучше сдохнуть.
— Если ты сейчас не заткнёшься, я… — с тихой угрозой прошипел Фил и тут же осёкся, рухнул в кресло и прикрыл глаза.
Олька уселась на край кровати и ненадолго притихла, потом вдруг вспыхнула и заметалась по комнате, стала хватать разбросанные вещи и запихивать их в сумку.
— Какая ж я дура, — всё больше распалялась она, голос охрип и ломался. — Я думала, у нас с тобой всё серьёзно, а ты… ты просто сволочь, использовал меня, а теперь запал на сестрёнку, и я стала не нужна.
— Оль, по-хорошему прошу, уезжай, так будет лучше для всех, — с трудом выдавил он, потирая виски пальцами.
Вжикнув молнией, Олька подхватила сумку и гневно уставилась на Фила. Глаза её блестели от слёз, руки сжимались в кулаки, тело дрожало.
— Ненавижу… ненавижу… ненавижу! — Топнув ногой, она отшвырнула сумку, уселась на пол и разрыдалась как дитя. — И что мне теперь делать? Я ведь ни минуты без тебя не смогу, я так люблю тебя.
Фила пронзило чувство вины, он чуть не поддался порыву пожалеть несчастную подружку, однако взяв себя в руки, откинулся на спинку кресла и холодно произнёс:
— Оль, ты заблуждаешься, путаешь любовь с зависимостью, а это… разные категории. Зависимость сродни болезни — её нужно лечить самыми жёсткими методами. Мы оба больны, оба зависимы. Ты от… своего надуманного чувства, а я… Вместе мы не справимся, нам лучше разбежаться, поверь…
— А я не хочу лечиться, я хочу быть с тобой! — всхлипнула Олька. — Ты всё специально придумал, чтобы… чтобы избавиться от меня!
— Хватит! — отрезал Фил. — Я больше ни слова не скажу. Ты непрошибаемая! Давай, вали уже!
— Ну окей. Я уйду. А это. — Олька вынула из кармана баночку с куколками и с силой встряхнула. Лицо её исказилось от злобы, глаза сверкнули бешенством. — Это моя месть, и я заберу её с собой. Вместе будем корчиться от боли, и ты, и я…
