- Конечно. В этих местах много ферм.
- Неужто не боятся здесь жить?
- А чего бояться? Жрать все хотят – и лисовцы, и повстанцы. Если б не фермеры, все давно бы с голоду передохли. Так что у них вроде как неприкосновенность имеется. И наши их не трогают, и лисовцы берегут, иной раз даже платят за еду. Даже ягеры у них на постой останавливаются, уважают.
- А коптильщики?
- Эти всех хватают. Но фермеры тоже за себя постоять могут.
Карагод сказал правду – на следующий день мы вышли к одной из таких ферм. Она напоминала укрепленный форт. Усадьба была обнесена мощным частоколом из бревен, густо оплетенным колючей проволокой и усиленным бронелистами от разобранной боевой техники, а на подступах к ферме красовались таблички типа «Чужакам не входить!», «Стреляем без предупреждения!» и «Фугасы!» Над воротами хозяева фермы устроили сторожевые вышки с пулеметами. На одной из вышек был человек, и он устроил нам настоящий допрос. Лишь после этого нам открыли ворота.
Хозяина фермы звали Евгением. Обликом и повадками он напоминал скорее атамана какой-нибудь банды времен гражданской войны, чем фермера – здоровенный, угрюмый, обросший до самых глаз седой бородой, одетый с ног до головы в немецкую камуфлированную форму. Кроме Евгения на ферме жили его жена, четверо сыновей с семьями и несколько работников-сервов.
- Еды вам? - буркнул Евгений-Лесовик, когда Карагод объяснил кто мы такие и попросил поделиться продуктами. – А чем платить будете?
- Да у нас вроде как и нечем.
- Нечем? Тогда и еды не будет.
- А шуцманов, небось, кормишь, как гостей дорогих, - набычился Карагод.
- Коли платят, то кормлю, - ответил фермер. – Мне все едино, что шуцман, что боцман, что хрен, что редиска, лишь бы платили. Нынче весна, свои припасы почти подъели, а тут еще этих дармоедов кормить, - Евгений указал насервов, складывавших дрова в поленницу. – Так что милости прошу со двора.
- Погоди, - я вытащил из споррана немецкий выкидной нож, который взял у Веника, прибавил неисправный обрез и последнюю оставшуюся у меня пачку сигарет. – Что за это дашь?
- За это? – Фермер взял обрез, подергал затвором, потом повертел в руках нож. – Картошки дам полведра и полосу сала.
- Надеюсь, не человеческого?
- Не, мы говорящую поросятину не едим, - фермер оскалил в улыбке крепкие и острые желтые зубы. – У нас хрюкающая есть. Будем меняться?
- Будем, нам еда нужна.
- Эй, постой, прибавь еще что-нибудь! – потребовал Карагод. – Полведра картошки за винтарь – это грабеж.
- Винтарь этот еще ремонтировать надо. Так что не гоношись. Все по справедливости. Можете малость отдохнуть на дворе и воды из кадки взять, - разрешил фермер. – Только ради девки вашей позволяю. Но помните, начнете шуметь, мы вас быстро стреножим.
Он забрал мои вещи и ушел в дом. Карагод выругался, с негодованием посмотрел на меня – он, видимо, планировал каким-то способом раскрутить нашего хозяина на более выгодный для нас бартер. Я между тем наблюдал за сервами. Их было четверо, трое мужчин и женщина. Худые, почти дистрофики, с серыми равнодушными лицами, одетые в лохмотья и грубые кожухи из овечьих шкур. Двое из сервов были определенно европейцы, а вот старший из мужчин и женщина показались мне похожими на азиатов, оба темноволосые и смуглые. Я решился, подошел к ним и заговорил.
- Кто такие? – спросил я мужчину с азиатской внешностью.
Он промычал что-то, в глазах его был страх.
- Язык нет, - ответила женщина и провела несколько раз ладонью перед своим лицом. – Язык отрезать.
- У него отрезан язык? – уточнил я.
- Да. Он поспорить, хозяин язык с ножиком отрезать.
- Какой хозяин? Евгений?
- Нет, другая, - женщина махнула рукой куда-то вдаль. – Раис Евгений хороший. Бить нет, обижать нет, мало-мало ругать. – Тут женщина на меня как-то странно посмотрела. – Раис хочет серв покупать?
- А то, что хочешь, чтобы тебя купили?
- Фейруз все равно, - сказала женщина с той обреченностью, которая бывает только у совершенно отчаявшихся людей. - Фейруз служить любой хозяин.
- Что, пытался установить человеческий контакт? – спросил Тога, когда я вернулся под навес во дворе, где устроились мои друзья.
- Просто поговорил. Вон тех чернявых сервов видишь? Похоже, они – новый этап гастарбайтерства в России.
- Не стоит говорить с сервами, - посоветовал Карагод, - хозяину вряд ли это понравится.
- По-твоему, это нормально?
- Они живут в безопасности, и у них есть еда. Многим в этом мире больше ничего от жизни не надо.
- Эх, Авраама Линкольна на вас нет! – вздохнул я.
Из дома вышли две молодые женщины, видимо, жены сыновей хозяина: одна несла крынку, вторая – большое блюдо с печеной в золе картошкой. Угощение предназначалось нам: видимо, фермер Евгений все же соблюдал законы гостеприимства. В крынке оказалось сильно разбавленное водой топленое козье молоко, а картошка была сладковатой, видимо, мороженой, но и эта скудная еда была кстати. Тога, перед тем как есть, проверил еду дозиметром.
- Хорошая ферма, - сказал Карагод, прожевав картофелину. – Козы есть, свиньи, куры. Думаю, шуцманы тут частые гости.
- Как ты думаешь, хозяин на нас не донесет?
