- Грач позаботится о нем, - ответил Георгий, и мне очень не понравился тон, которым он это сказал. – Не волнуйся. Отдыхай, а мы пойдем.
- Алексей, я не прощаюсь с вами, - сказала мне Кис.
- Конечно, - мне очень хотелось поцеловать ее,но присутствие Георгия меня напрягало. – Я буду думать о вас.
- Кто ты такой? – спросил меня командир повстанцев, когда мы перешли в соседнюю каюту.
- Дед Пихто, - я с вызовом посмотрел на Георгия. – Гость с Луны или с Марса, это как тебе больше нравится.
- Мы рассказали о тебе Мюррею. Он очень хочет с тобой встретиться.
- Кто такой Мюррей?
- Офицер армии США. Он прибыл сюда с каким-то важным заданием. Когда мы рассказали ему о тебе, он просто дар речи потерял. Кстати, именно его благодари за то, что ты еще жив. Шумилина я тебе никогда не прощу.
- Давай не будем о грустном. Где этот Мюррей?
- Он в лаборатории на палубе Б… Знаешь, спросить тебя хочу – Иван что-нибудь перед смертью тебе говорил?
- Он просил его убить. Когда я отказался, назвал меня сукой. А потом, когда на меня пулеметы навели…
- Ну, говори!
- Сказал, что у Бога для меня прощения там попросит.
- И все?
- Все.
- Он достойно умер?
- Как герой. Я сделал все, чтобы он ни одной секунды не мучился.
- Ивана вообще-то не Иваном звали, - сказал Георгий, проведя ладонями по щекам. – Серега он, запомни. Он моим племянником был. Хороший был парень.
- Вот, - я протянул ему катану рукоятью вперед. – Я его убил этим мечом. Можешь отомстить, я сопротивляться не буду.
- Дурак ты, - протянул Георгий, сердито сверкнув глазами. – Потом сочтемся, в другое время. А сейчас нас Мюррей ждет.
*******************
То, что Георгий назвал лабораторией, оказалось просто большим помещением, тускло освещенным единственной запитанной от генератора лампочкой. Из оборудования здесь был только один компьютер, за которым сидел лысеющий человек лет тридцати с небольшим в оливковой военной форме. Увидев нас, он вскочил на ноги и бросился навстречу, улыбаясь и протягивая руки.
- Наконец-то! – воскликнул он по-русски с сильным акцентом. – Это и есть вы?
- Это есть я. Алексей Осташов собственной персоной, - я назвался настоящим именем. – Можно просто Алекто. Или Леха.
- А я майор армии США Гленн Мюррей. Очень, очень рад знакомиться.
- Мы можем говорить по-английски, - сказал я, переходя на родной язык Мюррея. – Вам, кажется, так будет удобнее.
- О! – просиял американец. – Очень, очень хорошо. Нам очень многое с вами нужно обсудить.
- Я вам больше не нужен? – сказал Георгий и, не дожидаясь ответа, ушел из лаборатории. Мюррей усадил меня на конторский стул, сам сел напротив.
- Рассказывайте, - велел он. – Все рассказывайте. Мне нужны даже малейшие подробности.
- О чем это вы?
- Мне нужно точно знать, кто вы такой.
- Вы же все равно мне не поверите, если я расскажу правду.
- Грач сообщил о вас сразу после того, как вы встретились с учителем Лукошиным. Скажу сразу, Лукошин был потрясен. Сначала Грач подумал, что у учителя просто нервный срыв. Но потом…
- Что потом?
- Об этом чуть позже. Но главное в другом. У меня нет оснований не верить Лукошину или Грачу.
- То есть, вы верите, что я попал в ваш мир из другой реальности?
- Верю, как это ни странно. И я должен знать в мелочах, как вы оказались в этом мире.
Я в очередной раз пересказал всю историю нашего с Тогой путешествия через портал Кубикулум Магисториум. Поймал себя на мысли, что мне осточертело рассказывать одно и тоже. Мюррей реагировал очень эмоционально – охал, качал головой, закатывал глаза. Едва я замолчал, он прокричал «ThreeCheers To Bloody Einstein!» и забегал вокруг стола, размахивая руками.
- С чего вдруг столько радости? – У меня появилось подозрение, что мистер Мюррей немного не в себе.
- То, что вы рассказали – это просто замечательно! Это доказательство, совершенно четкое и однозначное. Доктор Айнстайн был прав.Теперь мы обязательно победим, мы закончим эту проклятую бесконечную войну победой!
- О чем вы говорите?
- Прошу прощения, - Мюррей перестал метаться, вытер лоб ладонью. – Простите мне мою эмоциональность. Но я слишком возбужден и обрадован. Мне хочется плакать. Я много лет ждал этого мгновения. С того страшного дня, когда моя мать и две сестры погибли под нацистскими бомбами в Чикаго. Вы вернули мне надежду. Вы – вестник радости!
- Объясните мне все, если вам не трудно.
- Конечно, - Мюррей заставил себя сесть. – Ваш рассказ подтверждает все, о чем говорил мой учитель, доктор Альбрехт Айнстайн.
- Альберт Эйнштейн, вы хотите сказать?
- Айнстайн, это правильное произношение. До войны он преподавал в Принстоне и создал теорию множественности миров.
- Я слышал, что он создал теорию относительности. И, насколько я помню, он жил в Швейцарии и Германии. Хотя в Америке он вроде бы тоже жил…
- По-моему, мы говорим о разных людях.
- Возможно. Продолжайте.
