– Скажем так… – Я закусываю губу и пытаюсь сформулировать ответ. – Ты подло подтолкнул нас друг к другу, и я не хочу это заканчивать.
– А он?
Уточнять, кто именно «он», не нужно, и так ясно, что речь идет о Дереке.
– Ну-у, возможно, он не до конца понимает, чего хочет. Или же играет в благородство. Не представляю, да и не важно. Мне он нужен, и я знаю, как обратить на себя внимание. А ты мне поможешь.
– Он меня не побьет? – с подозрением интересуется Маррис, прежде чем сесть в мою платформу.
– Даже если и так… – Я пожимаю плечами. – Тебе не кажется, что ты заслужил, и не раз? Я бы сказала – чудо, что Дерек тебя еще не побил.
– Ну вот, сейчас ты меня совершенно не вдохновляешь! Я уже передумал ехать! – идет он на попятную и пытается сбежать, но не успевает.
Я цепко хватаю Марриса за запястье и тяну на себя. Парню не удается устоять на ногах, и он влетает ко мне в платформу. Соус брызгает и заливает панель, Марриса и мое платье.
– Прости, – бурчит друг, а я смотрю по сторонам и удовлетворенно киваю.
– Отлично! Как тут и было.
Капли разлетаются по нам и салону высокохудожественно, очень точно имитируя брызги крови.
– А теперь поехали!
– Куда, страшная и сумасшедшая женщина? – Маррис закатывает глаза.
– На Золотой пляж, конечно. Давай, вызывай законников, скажи, что Дерека тут ждет сюрприз. И потренируй пока позу покрасочнее.
– Я не умею изображать труп. Как-то не доводилось, – капризничает Маррис.
– Представь, что ты снова надрался на шестнадцатилетие Расти и сейчас утро.
– Вот я всегда знал, что ты змеюка! – возмущается парень, но, когда мы доезжаем до Золотого пляжа, позу принимает эффектную. Даже язык высовывает изо рта и заваливает его набок.
– Эй! – возмущаюсь я. – Тебе голову проломили, а не повесили. Спрячь язык, а то еще откусишь ненароком.
Маррис повинуется, а я блаженно закрываю глаза, изображая пьяную отключку, и жду. Перед этим даже из сумочки фляжку с виски достаю и делаю пару глотков для правдоподобности.
Еще бы на губы не лезла идиотская усмешка… План хорош, и я им по праву горжусь. Точнее, гордилась до тех пор, пока не показались законники и я не поняла: Дерека среди них нет. А тут почти пьяная я и Маррис в соусе, талантливо изображающий жертву маньячки-мажорки.
Вот и зачем я это делаю? Вопрос риторический, но задаю я его себе уже в сотый раз. Букет такой, что обхватить его получается с трудом. Это у меня, а Клэр под ним просто погребет, но и идти к ней с чем-то другим кажется неправильным. Такие девушки достойны самого лучшего. Это был лучший букет в цветочном. Длинные стебли, нежные молочно-белые бутоны. Только вот у меня и с этим букетом шансов немного. Изначально не было, а уж после всего, что я натворил и наговорил, и тем более.
Чувствую себя идиотом. Сначала игнорил, потом в записке сообщил, что все кончено, а теперь тащу букет, чтобы извиниться. И на что надеюсь?
В дверях дома сталкиваюсь с ее отцом и внезапно чувствую себя пацаном. Глупым и нашкодившим.
Он косится на букет и говорит:
– А ты что?
– Да я вот…
Разговор двух ослов. Какой вопрос, такой и ответ. Диалог как-то не складывается.
– А-а-а… понятно… – Он чешет голову и выдает: – Цветы, подозреваю, не мне. А Клэр нет…
– Ну, я тогда пойду?
– Иди… или подожди тут, если хочешь.
– Да, пойду. Потом зайду… наверное.
Разворачиваюсь и тащу этот веник почти в человеческий рост в сторону платформы. Думаю, все вздохнут с облегчением, если неловкая встреча не состоится. Второй раз я точно сюда не припрусь. Нет дома, значит, не судьба.
– Дерек… – доносится неуверенное в спину, и я поворачиваюсь, ожидая, что сейчас меня попросят больше не приходить. Потому что я, скажем так, зять сомнительной перспективности. Но отец Клэр произносит: – Ты это… букет-то оставь в доме. Клэр же не навсегда ушла. Скорее всего, магазины разоряет.
Пока размышляю, перед лицом фо Селара вспыхивает руна вызова. Он на секунду отвлекается, а потом мрачнеет и машет мне рукой.
– А вообще, подожди…
– Что случилось?
– Не оставляй букет. Бери с собой, там и вручишь.
– Где там? – подозрительно уточняю я.
– В управлении! – взрывается фо Селар. – Я прибью Марриса! Ты даже не представляешь, что эти двое учудили!
– Что именно? – спрашиваю я, ощущая, как в душе шевелится нехорошее предчувствие.
Фо Селар открывает рот, но потом машет рукой и заявляет:
– Нет уж! Спросишь сам. Мне даже интересно, как она будет объяснять свое поведение. Пошли! Будем вытаскивать мою дочь из камеры. Ей там что, медом намазано?
– Представления не имею! – ошарашенно признаюсь я. Судя по поведению фо Селара, ничего серьезного, но Клэр снова угодила в неприятности, которые привели ее в камеру. Да сколько можно-то!
Садимся в мою платформу, и отец Клэр спрашивает несчастным голосом:
– Скажи, что хочешь сделать моей дочери предложение. Иначе зачем этот букет? Он же огромный. Вон, в платформу не лезет.
– Можно подумать, вы одобрите этот брак? – хмыкаю я.
