– Участковый Быка крутить начал, ну, если он с Иркой, то и мужа ее он убил. Скраба подключил, Скраб на меня вышел, но Скраб-то меня знает. Короче, разговорились мы, я смог убедить его, что Бык не при делах, случайно познакомились… Короче, отбились, нормально все было. Бык уже конкретно с Иркой сошелся, бэбика ей сделал, в бизнес влез, а на Скраба снова что-то нашло, он снова к Быку подъехал, а тот возьми да на лапу ему предложи, чтобы отстал. Я когда узнал, ну, думаю, все, про кроссовки вспомнил, про костюм, ехать за ними думал, а Скраб деньги взял… Да и про дачу эту никто не знал, даже Бык…
– Все равно надо было от вещей избавиться.
– Да жаль, хорошие вещи, костюм как новенький, я его постирал… Э-э! – застонал Житников и плечом дернул, видимо, захотелось шлепнуть себя по лбу. Вспомнил, что костюм стираный, значит, и пороховых газов на нем нет. Но не все так просто, пороховые газы – это не только дифениламин, легко растворимый в воде, но и медь, свинец, железо, цинк, эти элементы вывести сложнее. Даже после стирки криминалисту будет за что зацепиться и прижать преступника.
– В машинке стирал?
– Да какая разница?
– Большая!
Рем рассказал и про медь, и про свинец, но, видимо, Житникова не убедил. Больше он не произнес ни слова. А с появлением Марфина и Бурмистрова потребовал адвоката. Рем предъявил им запись с диктофона. Если для суда это не доказательство, то для него – показатель работы. Не зря он задержал Житникова и организовал работу с вещественными доказательствами.
Один муку добыл, другой испек пирог, третий его съел – если все это элементы одного процесса, то выходит, общее дело осилили втроем. Рем докопался до сути, взял киллера с важными для следствия уликами, Марфин организовал задержание Быкадорова, Бабков возглавил группу захвата по душу Заварова. И Бурмистрова отличилась, подключила к делу всех следователей отдела, подозреваемых развели по кабинетам, перекрестные допросы, очные ставки сделали свое дело. Даже Ветряков блеснул, сам не смог, но нашел специалистов, которые сумели доказать наличие на одежде Житникова продуктов сгорания пороховых газов. Дело еще далеко не готово для передачи в суд, но начальник следственного управления уже делал вывод. Пока Рем получал служебное удостоверение, он нагрянул в отдел и раздал пряники.
А Рему достался кнут. Дело в том, что Марфин отпустил его всего лишь на час, а он возился с удостоверением целых полдня. Наконец получил, но генерал юстиции Игнатьев был недоволен его отсутствием.
– И где вы ходите, товарищ лейтенант? – спросил он, окинув Рема привередливым взглядом.
Мать – красивая видная женщина, а сын какой-то неказистый, нескладный, даже неуклюжий. Коллеги его в поте лица трудятся, два громких дела и недели не прошло как раскрыли, а Рем шатается без дела непонятно где.
– Удостоверение личности получал, товарищ генерал!
– Получил? – Игнатьев еще раз смерил его взглядом.
Высокий, стройный, лицо холеное, мундир как дорогой костюм на манекене, генеральские погоны золотом горят, Рем ему не чета.
– Так точно!
– Ну что ж, поздравляю с началом работы в славном коллективе!
Коллектив стоял перед Игнатьевым навытяжку, редкий случай, когда все в одном месте собрались. Даже заместитель начальника по оперативной работе здесь, майор Храмов, сытый, краснощекий, живот под куртку втянул, плечи расправил, генералу дурашливо улыбается, на Рема смотрит строго, взыскательно. Стиляги Салицин и Ромашов изнутри светятся, как будто им ордена на грудь повесили, на Рема посматривают снисходительно, куда ему до них, красивых и успешных!
Генерал собирался уходить, все улыбались, одна только Бурмистрова смотрела на него с явно выраженным сожалением. До слез не хотела с ним расставаться, расплачется, если он уйдет.
Но генерал уже пожал руку Марфину, поблагодарив его за отличную работу, обласкал своей милостью майора Иванисова, капитана Шипеева, Бурмистрову похвалил. Не обделил вниманием и оперативный состав – Храмова, Бабкова, Салицына, Ромашова. И Ветрякову руку пожал, и Вольникову. Дошла очередь и до Рема.
– Надеюсь, и ты не подведешь, лейтенант! – задорно улыбнулся и даже подмигнул генерал. Но, пожав руку, тихонько добавил: – Привет маме!
Как будто начальственной милостью Рем обязан был исключительно своим родственным связям.
Последнюю фразу генерал произнес тихо, но Салицын хохотнул громко. После того, как Игнатьев ушел.
– Маме привет!
– Салицын! – Марфин резко глянул на подчиненного.
– Хорош! – приструнил Салицына и Бабков.
– Удостоверение получил? – спросил Храмов.
– Ствол завтра обещают, – кивнул Рем.
– А зачем тебе ствол? – хихикнул Ромашов. – Еще поранишься!
– Да, зачем ствол? – глянув на него, спросил Бабков. – Рем киллера голыми руками скрутил!
– Мастера спорта по боксу, между прочим, – добавил Иванисов.
– У тебя когда в последний раз такое было? – с подковыркой спросила Бурмистрова. – Что-то вспомнить не могу.
Ромашов умылся, поджал губы, беспомощно глянув на такого же приунывшего Салицына.
– Посмотрим, как Титов с нами справится! – улыбнулся Храмов. – С тебя простава, лейтенант!
