Машина шла легко, мощно, создавая ощущение полета, автомат сам переключал скорости, Рему оставалось только переставлять ногу с одной педали на другую. Это нетрудно. И все же с непривычки ступня сорвалась с тормоза, край педали царапнул по боковине полуботинка, возможно, след остался. Это, конечно, мелочь, но мысль о царапине навела на определенные размышления.
Рем заставил себя развернуться и поехать в обратном направлении. Внутри грыз червь сомнения. Ну что он мог найти на даче у Житникова? Обувь с порезами на подошве? Но это же просто смешно! Киллер сбросил пистолет, значит, он избавился и от всего, в чем выходил на дело. Давно уже все уничтожил… Если не пожадничал. Что, если в день убийства Быкадоров забыл купить ему таблеток от жадности?
Рем очень сомневался в удаче, но с пути не свернул. Поздно уже, ворота в дачный поселок закрыты, Рем воспринял это как предупреждение и повод отказаться от своих намерений, но все же, загнав машину в укромное место, перемахнул через забор.
Дом пустовал, двор собакой не охранялся, слышалось лишь, как яблони угрожающе на ветру шумят, последний листок с ветки шлепнул Рема по щеке. Замок хлипкий, но в кармане мультитул: плоскогубцы, нож, пилочка, штопор и несколько отмычек. Случайно в свое время раздобыл, очень нужная вещь. Замок сдался при применении первой же отмычки.
Рем не стал включать свет в доме, смартфон у него заряжен плотно, фонарик в нем яркий, хватит надолго. Впрочем, результат он получил практически сразу, потому как знал, зачем приехал. Обуви в прихожей много, туфли, кроссовки, ботинки, сапоги, калоши, все ношеное, но чистое и выстроено в ровном порядке. Чувствовалась рука чересчур хозяйственного человека. Знакомая деформация подошвы обнаружилась на кроссовках. Недорогие, но крепкие, на липучках, надеваются легко, на ноге держатся, обеспечивают мягкий пружинистый ход, не самый худший вариант для боевого применения. Кровь жертвы на обувь не попала, в день убийства стояла сухая солнечная погода, подошвы следов не оставляли, так зачем же выбрасывать обувь? А на царапины от ступеньки в заборе не обратил внимания и сам убийца. А если обратил, то махнул рукой.
Рем осмотрел кроссовку с явным врезом, на всякий случай сличил с отметиной на своем полуботинке. И вернул обувь на место. Обоснование против Житникова получить надо, получить постановление на обыск, а улику изъять в присутствии понятых, чтобы не возникало потом вопросов. А обувь не пропадет, два с половиной года стояла и еще столько же простоит.
Аккумуляторную болгарку Рем искать не стал, все равно ведь не докажешь, что именно ею вырезали ступеньки в заборе. На диске могла остаться краска с забора, но надеяться на это глупо, режущий круг сто раз уже успели заменить. А если вдруг преступник бросил болгарку где-нибудь в сарае и забыл про нее, обыск даст результат. В Москву нужно ехать, Бурмистрову из постели поднимать, все равно, что скажет Марфин. Обыск нужно провести официально и как можно скорей.
Рем закрыл дверь, вышел из дома, из-за поворота показалась машина с включенными фарами. Рем едва успел спрятаться за уже знакомую черемуху.
К дому подъехал знакомый «КИА», Житников торопливо вышел из машины, скрылся в доме, минут через десять вернулся, в руке пакет, по всей видимости, с вещами. Возможно, и кроссовки с отметинами там. Сейчас вывезет куда-нибудь в лес, или закопает, или сожжет. Рем, конечно, мог проследить за ним, но ему еще до машины дойти надо, а Житников уже забросил пакет в багажник, хлопнул крышкой. Сейчас сядет за руль и уедет, если Рем его упустит, с уликами можно попрощаться.
– Эй, мужик!
Рем вышел к нему на полусогнутых, выставляя вперед руку. Споткнулся для вида, чуть не упал, но Житников не очень-то купился на его прием. Притормозил слегка, но водительскую дверь все же открыл. Сесть не успел, потому что Рем схватился за дверь.
– Ты, урод!
Левой рукой Житников схватил его за плечо, а правую вскинул для удара. За плечо он держал крепко, но Рем выскочил из своей куртки и набросил ее на лицо Житникову. И пока тот пытался сбросить ее, провел удар кулаком в живот мощно и точно. Житникова скрутило от боли, Рем подсечкой ударил по ногам, опрокинув на спину. Схватил за руку, заломил ее за спину.
Наручниками Рем не располагал, но в кармане клейкая канцелярская лента, узкая, но тридцать метров длины, хватит, чтобы связать руки. Чем больше слоев, тем лучше, поэтому наматывать пришлось долго, впрочем, Рем никуда не торопился, а Житников хоть и дергался, вырваться уже не мог. Спасти его мог только Быкадоров. Рем не замечал его присутствия, но ушки держал на макушке.
– Ты что творишь, пацан?.. Ты кто такой?
– Продавец. Канцелярских товаров. Скотч тебе продать хотел, а ты в драку… Зачем?.. Теперь по-любому за скотч платить будешь!
– Чего ты мне тут лепишь?
– Я тебя вяжу!
– Вяжут менты… Ты мент?
– А как ты догадался? Скребков сказал? Маленький худенький такой лейтенантик ходит, спрашивает, да?
– Какой еще Скребков?
