– Хорошо, бери мой трофейный «Хорьх». Тут все равно других быстрых машин пока нет. Сейчас напишу тебе разрешение.
– Да у меня вроде бы свое есть. – Семен коснулся кармана, где лежали корочки СМЕРШ.
Комендант усмехнулся:
– Корочки твои силы тут большой не имеют. Не обижайся, но мы пока еще слишком далеко от Центра. Вот с этой бумагой тебя пустят везде.
Он быстро написал письмо и передал его Семену.
Тот кивнул, благодаря.
– У вас же наверняка есть все донесения моей группы?
– А почему ты думаешь, что они не передали все в Центр? Вы же обычно автономно работаете.
Смирнов тяжело встал и, опираясь на столешницу, подошел к сейфу, долго копался там и достал папку.
– Верни потом.
– Так точно.
Смирнов опустил глаза в бумаги, дав понять, что разговор окончен.
Ключи от машины ему передал адъютант. Он же проводил его к машине и спросил, нужна ли какая-либо еще помощь.
Семен отрицательно покачал головой.
Конечно, такая машина, как немецкий «Хорьх», не может не впечатлить. Изящная и легкая, она неслась по брусчатке, как выпущенная из лука стрела. И сложно было глупо, по-мальчишечьи не улыбаться. Семен и не стеснялся.
Документы он взял с собой, не стал читать их в машине. Автомобиль поставил во дворе, так чтобы его не было видно с улицы, пришел к себе домой и рассмеялся.
– Ну ты даешь, – сказал он Афанасию Федоровичу, который уже хлопотал в квартире Семена по хозяйству.
Они договорились о том, что старый солдат переедет на время расследования к Семену, еще вчера. Он был единственным, кому в этом городе доверял Серабиненко. И учитывая тенденции и то, как близко подобрались враги, Семен не хотел потерять еще и его.
Поэтому Афанасий Федорович тихо, мирно и без шума перебрался в новое жилье. Обжил вторую комнату и вот быстро сообразил ужин.
– Щи… щи. Не могу поверить. Как?! Из чего?
– Да было бы чему удивляться, – смутился Афанасий Федорович, – там на рынке банку кислой капусты прикупил, крупы пара горстей у тебя была. Тушенки банку трофейной кинул. Так себе щи, скорее суп из топора. Но сытный. Не хватало, чтобы ты еще на расследовании где-нибудь в голодный обморок упал.
Семен рассмеялся. Этот смех был как… как будто внутри лопнула та самая струна, которая не давала ему нормально дышать с тех пор, как убили всю его группу.
После ужина Семен стал читать документы, которые ему передал комендант. Работала небольшая группа, двух бойцов Серабиненко знал. Пару раз сталкивались на заданиях. Оказывается, вот. Уже лежат в земле.
Чем дальше Семен читал донесения, тем больше он понимал, что вот это и есть его дело. А мука и все это уже давно было просто лишь ширмой.
Заманухой, на которую он купился и пошел не в ту сторону.
– Получается, что водили меня за нос, как дурака. А я и купился и все рыл землю вокруг этих трупов.
Афанасий Федорович покачал головой:
– Ты погоди винить себя. Каждый мог. Ты лучше скажи, что думаешь – твой работает на той стороне?
– Нет. Я знаю этого человека. Мы вместе попали в котел как-то раз и только благодаря его уму выбрались. Тихоня, это его позывной, был парнем отчаянным, но не предателем. Он был патриотом, но не таким, знаешь, крикливым, чтобы на каждом углу размахивать красным флагом. А очень умным, взвешенным и продуманным. Он бы не стал переходить на другую сторону. Семьи у него не было. Вся родня у него в партизаны ушла. Всех почти повесили немцы. А жена с сыном погибли при авианалете. Бомба попала аккурат в их дом. Фашистов он ненавидел. Шантажировать его семьей, как ты понимаешь, было нельзя. Думаю, что лежит он где-то тут. Прикопанный надежно и глубоко. Это же удобно очень. Пустить тень на нас.
– Значит, еще одно твое дело теперь восстановить его доброе имя, – сказал Афанасий Федорович. – Не хватает еще, чтобы вашим бойцам тут недоверие высказывали.
Семен кивнул. Он положил на стол личные документы агентов, те, что теперь лежали в сейфе у коменданта. Отдельно отложил дело Тихони. Надо же. А он и не знал, что они тезки. Семен Тихонов. От фамилии, наверное, и позывной был.
– Магда сегодня приходила.
– Что говорит?
– Я ее попросил походить, поспрашивать по рынку, по улицам. Она говорит, что их всех предупредили, что муки и зерна в ближайшее время не будет. Что на складах поставили дополнительную охрану и украсть для продажи теперь не получится. Прикрыли лавочку наши, получается.
– Не думаю, что это наши. Скорее всего, группа уже начала работу. Так что впереди у нас много всего интересного. Подозреваю, что хотят, чтобы мы тоже начали суетиться. Возможно, Ян думает, что мы начнем суетиться. Он же не знает состава группы, – уклончиво ответил Серабиненко.
А сам понимал, что нужно думать, и думать очень быстро. От того, как он сыграет на поле врага, зависит очень многое. В том числе и доброе имя погибшего Тихони. Скорее всего, сегодня будет облава.
– Надо бы ее предупредить, или как думаешь?
Афанасий Федорович улыбнулся:
– Я уже сказал. Чтобы не появлялась даже рядом с церковью.
