Семен отлично представлял. Он часто видел, как точно так же в городе управляются с лошадьми. Ведь должны же знать команды на немецком, откуда им русский знать? А тем не менее животные умнее людей. Они быстро сообразили, что к чему.
Лошадей Семену было жалко. Людей – нет. Каждый раз, когда он видел очередную изможденную лошадь, которая пыталась вытянуть засевшую в глине самоходку или тянула телегу и было видно, что лошадка не то что фуража, сена вдоволь давно не видела, и было понятно, что не доживет скотина до весны, Семену хотелось взяться за голову.
Когда-то давно, в другой, довоенной, жизни ездил он с дедом на Старожиловский завод, где разводили рысаков. Там он впервые сел в седло и там же понял, что как бы ни заглядывался на бравых кавалеристов, в седло он не сядет.
Причина простая – жалко лошадь.
Семен сел в машину и еще раз посмотрел на свой список. Три вокзала, два из них рабочих, один еще разбирают, порт. Завод.
Здесь, на сортировочной станции, он тоже спросил про первую группу, и оказалось, что они были и тут. Приезжали трое. И начальник станции также подтвердил, что очень уж главный был у них на Семена похож внешне. Точно так же расспрашивали обо всем и ни о чем одновременно. И так же про собачек спросили. Интересные ребята.
Одного полковника Серабиненко не хватит, чтобы везде установить дежурство, но где мог, он народ взбаламутил. Дальше сами, ребята. Он уже правда сделал все, что мог.
Семену не хватало информации. Нужно было найти хоть что-то по первой группе. У Смирнова тоже не было сведений про задачу той группы. Только документы. И единственную наводку, которую он смог дать, это место, где была служебная квартира. Как раз в том самом банке, точнее, его бывшем здании, где с самого начала предлагали жилье Семену. Вот если бы тогда согласился, то не пришлось бы сегодня вечером двигать туда и поднимать сонную охрану.
Попасть в здание оказалось на удивление сложно. Пришлось пройти несколько коридоров и три поста. И только потом Семен смог оказаться на последнем, мансардном, этаже, на котором размещались шесть квартир. И одна из них, как раз та, где жили его предшественники, оказалась свободной. На его счастье.
Дверь не была опечатана, так как никто формально не знал, что случилось с группой. Все, что касалось СМЕРШа, сразу приобретало гриф «совершенно секретно». Но вот ключ трогательно висел на двери рядом с квартирой.
Семен снял его и вошел внутрь.
Неплохое тут служебное жилье, надо сказать. Три комнаты, просторная гостиная с видом на город. Но Семен приехал не за этим. В этих квартирах останавливались командированные. То есть еще до войны они использовались как гостиницы. Это было заметно по тому, что ко всей мебели были прикручены маленькие таблички с инвентарными номерами. Серабиненко обошел квартиру, осматривая шкафы, полки, заглядывая под кровати.
На его счастье, те, кто проводил тут обыск, не сильно заморачивались дальнейшим наведением порядка. Вещей, правда, не было. Видимо, все забрали. Но через час перед Семеном на столе лежали: две одинаковые книги стихов, деревянный пенал с перьевой ручкой, блокнот. Три коробка спичек. Негусто.
Вот они, сомнительные «прелести» работы в СМЕРШ. Часто после тебя остается настолько мало вещей, что все они поместятся на одной столешнице. И кто-то другой будет так же рассматривать их, пытаясь найти ответы на возникшие у него вопросы.
Семен посмотрел в окно. Не сходится. По времени не сходится. Потому что это он отправил командиру донесение о том, что найдены документы и личные дела дам из Варшавской школы. Командир бы не стал ему врать. Недоговорить мог. Что-то до поры до времени утаить, но только если на это был приказ. И то он всегда находил возможность сделать так, что они сами узнавали про то, что происходит. Глупых у них там не было.
Значит, получается, что первая группа работала над каким-то другим делом? Что бы ни говорили директора вокзалов и все, с кем он уже успел поговорить, СМЕРШ никогда не приезжал куда-то, просто чтобы посмотреть по сторонам и «понюхать и послушать». Получается, что задание было сверхсекретным.
Семен принялся за книги, он пролистал каждую страницу, рассмотрел их на солнечный свет, а потом, кивнув сам себе, взялся за карандаш. Хорошо, что когда-то все они ходили «в одну школу». Расшифровка заняла у него больше двух часов, но оно того стоило. Потому что через два часа действительно кропотливой работы перед Серабиненко лежал список из фамилий и адресов. Фамилии были немецкие, а адреса в Кенигсберге. Многие улицы Семен знал. Но проверить все адреса он не сможет сейчас, до того как закончит свое дело.
Что было по этим адресам? Явки? Шпионы? Что такого они нашли, что погибли все, а командир группы пропал без вести?
В то, что Тихоня перешел на другую сторону, Семен все еще не верил. Пока не было доказано обратное.
Он подошел к окну и посмотрел вниз. А потом услышал взрыв. Не один, а серию направленных взрывов, кажется, вверх по улице.
