Еще Семен решил позже уточнить время взрыва. Уж не совпало ли оно случайно с теми днями и временем, когда у Плюснина были лекции.
Семен доехал до дома. Как они договорились с Афанасием Федоровичем, тот сказался на службе больным и дежурил дома, если можно так сказать. На самом деле Семен был уверен, что старый солдат вылезет из дома на разведку. И точно. Вон, сидит, сияет как начищенный самовар.
На ночь Семен оставил аэродром. А для того, чтобы голова была свежей, нужно было заехать домой поспать хотя бы пару часов.
– Уже слышал про взрыв?
– Да. И про то, что их было несколько. Тут у нас говорят, что форты горели, но сказали, что там сдетонировала жидкость для огнетушителей. Как думаешь, наши шпионы действовали?
– Я уверен, что да. Это Плюснин испытывает новые виды боеприпасов… Ну рассказывай. Вижу же, что еще что-то хочешь рассказать.
– Был на лекции у бандита нашего. Слушал, значит.
Семен приподнял брови:
– А откуда ты узнал, что у него будет лекция?
– Так на доске написали. Около вокзала нашего доска стоит. Там все важное и пишут. Лекция была в кирхе у нас тут, в парке. Луизенваль который.
– О чем лекция?.. Плюснин был один?
Семен задал еще несколько вопросов. Афанасий Федорович поставил перед ним миску с картошкой и достал тетрадь, куда он все записал, как выяснилось.
– Подожди. Не части. Лекция была про будущее науки и инженерии. Он был один, рядом я никого не видел. Немчуры на лекции не было. Плюснин выглядел так, как будто ждал чего-то. Говорил мудрено, но знаешь, кажется мне, что тебя он ждал или искал.
– А я все не иду, представляешь?
– Так понятное дело. Занят ты. Он сам байки травит, рассказывает вроде как смешное что-то, а сам глазами все по залу зырк-зырк.
– Значит, он у нас теперь еще и лекции по городу читает… Я вздремну пару часов и на ночное дежурство отправюсь. Ты будь дома. Если что-то пойдет не так, в городе остаешься за главного, – шутливо сказал Семен, лег, проваливаясь в сон под бодрящееся «Рад стараться!».
Тем веселее будет посмотреть на лицо Яна, когда он получит сюрприз от Семена. Хочешь спутать противнику все планы, будь максимально нелогичным.
На дежурство в Девау Серабиненко пошел пешком. «Хорьх» слишком громкая и слишком заметная машина, чтобы ее использовать для таких целей. Проникнуть на территорию аэродрома оказалось несложно, благо еще днем Семен, проезжая мимо, разведал несколько подходов. Аэродром был небольшим. Вспомогательным. Несколько ангаров, один вход. К работе пригодна только одна взлетно-посадочная полоса. Но самое главное – он был рабочим. И его можно было использовать, правда, лучше все-таки для небольших самолетов, учитывая короткую полосу.
Семен был одет в рабочий комбинезон, и когда он по-деловому пересек полосу и дошел до ангара, там как раз заправляли один из легких АН.
Еще два, полностью заправленные, стояли на полосах, готовые к взлету.
– А что у нас тут сегодня за движение-то? Меня вызвали с другого объекта, обещали на месте сказать, но ничего так и не сказали, – прикинувшись простачком, обратился Семен к рабочему, одетому примерно так же, как он.
Обернувшись, тот рассказал, что сам не в курсе. Но есть приказ заправить все имеющиеся самолеты по максимуму, приготовить их к взлету. Вроде как распоряжение от СМЕРШ, но никто точно не знает. Сами смершевцы еще не прибыли.
– А почему охраны нет?
– Так ее всю сняли и отправили в порт. Ты же слышал про СМЕРШ. У них везде режим строгой секретности.
– Ну да. Слыхал что-то про это.
– Прибыл полковник, показал корочки. Сказал, что дело важное. Так что готовность номер один.
– А ты случайно фамилию этого смершевца не запомнил? – спросил Семен.
– То ли Тихонов, то ли Тихонин, он как-то тихо произнес, а тут у нас всегда шумно.
Семен кивнул.
Очень не хотелось верить, что это Тихоня. Но, скорее всего, у него просто забрали документы и под его именем работал или Плюснин, или кто-то из его команды. Но команда, скорее всего, состоит из немцев. Акцент их выдаст. Значит, сам Ян действовал.
В Девау остались буквально трое рабочих. Двое стояли курили у входной группы.
Нужно действовать быстро. Семен повредил винт и шасси у всех трех бортов, без них самолет не сможет взлететь. Благо у АНа он знал одну хитрую конструкторскую особенность. Узнал случайно, на допросе одного диверсанта. Что достаточно просто хитро так сбить одну гайку, и все – стоит самолет без одного колеса.
После этого полковник наконец-то пошел ва-банк. Устал он уже от этой игры в кошки-мышки. Поэтому просто взял тележку, на которой стояли бочки с керосином, вывез их на взлетно-посадочную полосу. Перед этим аккуратно вырубил троих свидетелей. Если он проиграет, то есть шанс, что диверсант их не убьет. Вроде бы как даже на руку – лежали в отключке, ничего не видели.
Семен поджег одну из бочек. Горела она красиво. Керосин горит, не взрывается. Другие виды топлива, если они в бочке, то могут рвануть. А керосин, если бочка хотя бы минут пять постояла открытая, то просто будет пылать как очень высокий красивый факел.
