Серабиненко казалось, что он вот-вот сойдет с ума. Но у агента СМЕРШа есть козырь в рукаве. Всегда.
Семен вздохнул.
– Ты подожди. У меня тут подарок для тебя где-то был. Главное, не потерять, где-то тут. – Серабиненко похлопал себя по карманам, делая вид, что ищет что-то. Со стороны могло показаться, что он тоже тянет время, и, может быть, так оно и было. Но нет.
Полковник достал одну маленькую фотографию. Крошечный квадратик размером с почтовую марку. И протянул его Плюснину, полностью копируя шпиона. Даже улыбнулся так же. Одновременно и глумливо, и открыто.
– Я тут немного порылся в архивах. Ты так много сделал для нашего города. Вот подумал, пусть будет тебе… подарок.
Плюснин посмотрел на фото и тут же кинулся на Семена, одним неуловимым движением запястья освобождая из наручей стилет. Но полковник был к этому готов. Он уже навещал вчера завод. И добавил одну деталь. Ведь он же тогда предупредил Яна, что дерево так себе материал для такого большого корабля. Ну рухнет же. Но нет. Тот уперся как баран, утверждая, что старые механизмы подъема требуют слишком много времени, чтобы их запустить…
Утром в газетах появилась заметка о том, что на заводе произошла страшная авария. Известный инженер, герой войны и любимец всего округа погиб при обрушении корпуса старого корабля. Спасти его не удалось. Подвела хрупкая древесина – центральная балка, которая удерживала корпус, треснула, и вот страна потеряла такого героя!
На заводе объявили траур. Смирнов получил длинное объяснение, что именно произошло и почему нельзя предавать огласке, что Плюснин был шпионом и главой диверсионной немецкой группы.
Тихоню не нашли и похоронили его удостоверение, которое Семен забрал у Плюснина. Имя агента было восстановлено. Семен отправил донесение в Центр в том числе и о погибшей группе.
Полковник получил официальное подтверждение того, что Центр все получил, что он сработал чисто. И что теперь у него есть полномочия формировать собственную группу.
Афанасий Федорович остался работать в морге. Семен похлопотал, чтобы старик остался при своей должности. Жил он пока в той же комнате в квартире Семена. Ворчал, что должен же кто-то следить, чтобы Серабиненко не забывал про еду. И хотя бы раз в неделю ложился спать. Не железный же.
Семен сидел у себя в кабинете и улыбался. Поймал себя на мысли, что успел соскучиться по простой бумажной работе. И даже по замполиту скучал. Полковник закрыл папку с делом с пометкой «Без срока давности» и убрал ее в сейф. В этой папке лежат фотографии и отпечатанные на пишущей машинке «Башкирия» документы. В том числе – улыбающиеся лица членов семьи Митгаузен, вложивших огромные средства в военную машину Гитлера и финансирующих комендатуру Ляша. Именно они обещали любые деньги за голову «предателя рейха Ляша», после того как он сдал Кенигсберг. На одной из фотографий было вырезано лицо. Именно это лицо, только без очков и с другим цветом волос, красовалось с траурной лентой на доске почета Судостроительного завода.
Согласно документам вся семья сгорела в транспортном вагоне при попытке побега из Пиллау через Фришенерунг.
Согласно документам СМЕРШа при обнаружении любого из членов этой семьи его следовало немедленно уничтожить по законам военного времени и без срока давности. Также в сейфе лежал тот самый фотоальбом. С виду – просто семейные фото. А на самом деле это были фотографии самых опасных преступников, служащих Третьему рейху и верящих в его возвращение. С каждым новым делом на одном из фото ставился черный крест. Такие семьи вкладывали огромные деньги в легенды своих отпрысков. Семен даже боялся представить, сколько сил и денег ушло на то, чтобы из одного из Митгаузенов создать Яна Плюснина. Он с рождения уже был записан в шпионы. Действительно учился в Ленинграде. И в самом деле строил корабли. Вся его личность была создана с нуля, но идеально. Легкий акцент и неправильность в речи он приобрел, когда работал в Риге. Во время войны он был в инженерном корпусе. Нашлись документы и свидетели того, что он действительно воевал в РККА. И прошел все круги ада войны. Был награжден, горел в танке даже как-то раз. Но при этом работал на фашистскую Германию. Где-то формировал спящие ячейки. Где-то устраивал диверсии. Вербовал, доносил и всегда оставался на виду. Был буквально – на сцене. Лицедей, ученый и шпион. И сколько еще было таких же, как он? Сложно не сойти с ума, когда ты ведешь такой образ жизни и, просыпаясь, смотришь на себя в зеркало и понимаешь, что живешь не свою жизнь и неизвестно, вернешься ли в свою.
Семен запер сейф и потянулся. А вот теперь пора возвращаться к работе. Кто знает, кто еще помешает ему снова заняться переводами. Да и сеть пора в городе наладить. И все-таки подумать, кого принять в группу… Интересно, пришлет ли Центр кого-то?
Семен покачал головой и, стукнув себя ладонью по лбу, сунул удостоверение в сейф. Пора было снова становиться Семеном Серабиненко. Переводчиком комендатуры… До следующего задания.
