«А черт с ним, с этим Черноусовым! – решил Игорек. – Никуда он не денется, если я ненадолго отлучусь».
Он подсчитал свою наличность, спустился вниз и направился в сторону улицы Базарной, где располагалась ближайшая барахолка, на которой с лотков торговали старым тряпьем и продуктами.
Спустя ровно час Игорек вернулся в общежитие, держа под мышкой поношенные сатиновые штаны, купленные у бойкой мордастой бабы в цветастом платке и с огромной бородавкой на носу. Поначалу женщина заломила запредельную цену, но потом все же уступила. А после того как они сторговались, долго рассказывала про своего покойного мужа, который преставился месяц тому назад и которому, по всей видимости, когда-то принадлежали купленные Игорьком брюки.
Когда Игорек подошел к своей комнате, он вздрогнул. Дверь была не заперта, а из помещения доносились какие-то звуки. Игорек резко распахнул дверь и обомлел. Возле самого окна, скрестив руки на груди и жуя спичку, стоял майор Зверев – как всегда элегантно одетый, наглаженный, выбритый и вовсе не удрученный.
Глядя на своего нежданного гостя, Комарик снова машинально прикрыл рукой заплатку на штанине.
– Ты что же это, не рад меня видеть? – Зверев усмехнулся и уселся в старенькое кресло у шифоньера.
– Очень рад, только… Как вы вошли?
– Ты так спешил сменить свои заштопанные штаны, что даже забыл запереть дверь.
Игорек покраснел и опустил голову:
– Купил вот, хотел сменить, а тут вы…
– Так меняй, раз хотел!
– При вас?
Зверев беззвучно рассмеялся.
– Я могу отвернуться, если ты такой стеснительный.
Игорек хотел сказать, что он вовсе не стесняется, но промолчал, дождался, когда Зверев отвернется, и быстро переоделся.
– Я ничего не понимаю. Почему вы здесь? Вас же…
– …отстранили?
Игорек поморщился:
– Ну… вообще-то да!
На лице Зверева дрогнул мускул, губы сжались, но спустя мгновение снова промелькнула лукавая и вовсе не беззлобная улыбка.
– Кишка у них тонка отстранить меня от дела, которое я собираюсь завершить!
Голова закружилась, по телу пробежал холодок.
– А откуда вы узнали, что я хотел штаны сменить… то есть поменять?
Зверев поморщился:
– Потому что за тобой следили.
– Кто?
– Люди Ткаченко.
– Что? Вы знакомы с Ткаченко? Погодите… это что же получается… Вы и есть тот самый связной, о котором он говорил?
– Связной? – Зверев хмыкнул. – Ну пусть будет связной.
– Простите, но я ничего не понимаю.
– Вот и хорошо! Насколько я знаю, Ткаченко приказал тебе вести наблюдение, так?
– Так.
– А ты вместо этого отправился на рынок.
Игорек потупился:
– Так за кем наблюдать, если всех наших подозреваемых увезли? Их сейчас, наверное, допрашивают.
– Кого допрашивают, а кого и нет.
– Вы имеете в виду Черноусова, который куда-то запропастился?
– Его! Вот только он не запропастился, а ищет по всей округе свою пропажу.
– Кисет с дорогим табаком, на котором вышита сова?
– Точно! – Зверев достал из внутреннего кармана пиджака кисет. – Вот он, этот кисет, теперь вместо наблюдения ты должен будешь действовать. Черноусов не знает, что мы с Зотовым нашли кисет возле тела Головина, я строго-настрого наказал Зотову не болтать об этом.
– Тем не менее он все-таки проболтался!
– Что?
– Я случайно подслушал разговор Зотова и Дорохова. Зотов рассказал Дорохову, что вы нашли кисет.
– Н-да! – Зверев встал и посмотрел на часы. Потом вручил Игорьку кисет. – Ты остаешься здесь и дожидаешься Черноусова, а я должен подумать о том, чтобы наших опрашиваемых продержали в прокуратуре как можно дальше.
– Зачем?
– Чтобы Дорохов, Зотов или кто-нибудь еще думали, что кисет нашли именно мы.
Игорек оживился:
– Понятно, а что с кисетом?
– Ты должен отдать ему кисет!
– А что я ему скажу?
– Скажи, что нашел кисет в кустах возле сарая.
С этими словами Зверев поспешно вышел из комнаты.
Время тянулось медленно. Игорек стоял, прильнув к окну, и то и дело вытирал вспотевший лоб. Он мял руками врученный ему Зверевым кисет, но ничего необычного в нем не находил. Судя по запаху, в кисете и в самом деле находился табак и, возможно, что-то еще, что он невольно пытался нащупать пальцами.
Когда солнце уже стало клониться к горизонту, Игорек увидел приближающуюся со стороны главных ворот фигуру. Он тут же схватил кисет и купленную накануне газету, сбежал по лестнице вниз, выскочил из подъезда и уселся на лавочку. Кисет он положил по правую руку от себя и сделал вид, что читает.
Когда Черноусов поравнялся с лавкой, делая вид, что не замечает сидящего на ней Игорька, стажер окликнул его:
– Здравствуйте, Илья Матвеевич! Я из милиции, мне нужно с вами поговорить!
Черноусов стал как вкопанный:
– Из милиции? Поговорить? О чем?
– Может, присядете? – Игорек похлопал по лавке так, что его рука оказалась в непосредственной близости с лежавшим там же кисетом.
Черноусов нахмурился:
– Сегодня такая жара, я, кажется, слегка перегрелся! Я лучше пойду к себе. Может быть, приму душ…
– Да присядьте же вы, наконец! – Игорек повысил голос и снова хлопнул по лавке рукой.
Только сейчас Черноусов увидел кисет и невольно протянул к нему руку.
– Садитесь же! – приказал Игорек.
Черноусов отдернул руку и отступил:
