– Вы что, хотите меня арестовать?
Комарик делано рассмеялся:
– А есть за что? – Он вдруг заметил, что руки собеседника дрожат.
– Полагаю, что нет!
Игорек изобразил дружескую улыбку и невольно сцепил пальцы в замок, опасаясь, что его руки тоже могут задрожать от волнения.
– Тогда чего же вы так испугались?
Черноусов, видимо, совладав с собой, указал на кисет:
– Откуда это у вас?
– Что?
– Я спрашиваю, откуда здесь мой кисет?
– Так он ваш?
– Мой! Это мой кисет, и в нем мой табак!
– Ну, если так… – Игорек сунул кисет в руку актера, тот схватил его и буквально побежал к двери.
Игорек вошел следом за ним и уселся у открытого окна.
Автобус с киношниками приехал спустя полчаса. Комарик оживился. Вернувшиеся с допроса стали заходить в подъезд. Судя по лицам, большинство актеров были недовольны. Малиновская жаловалась на головную боль, Дорохов нелестно отозвался о Сутягине, Митя и Анечка снова о чем-то спорили. Когда все вошли в здание, Игорек подошел к двери и слегка приоткрыл ее. Убедившись, что все разошлись по своим комнатам, он вернулся к окну. Спустя пару минут снова хлопнула подъездная дверь, и Игорек увидел Черноусова. Тот быстрым шагом шел в сторону главных ворот. Не задумываясь, Игорек бросился к выходу.
Судорожно вспоминая занятия по организации наблюдения и ведению слежки за подозреваемыми, которым их обучали в школе милиции, Игорек заранее высматривал возможные укрытия для себя и преследуемого. Черноусов шел быстро, временами Игорьку даже приходилось бежать за ним трусцой.
Когда они оказались на набережной, Черноусов сбавил ход и впервые обернулся, к счастью, Игорек в этот момент успел нырнуть в кусты. После этого Черноусов ускорил шаг, Игорек двинулся следом.
Вскоре Черноусов остановился у телефонной будки. Тут он снова огляделся по сторонам, но Игорек опять успел скрыться за зарослями сирени. Он тяжело дышал и кусал губы. О том, чтобы подслушать разговор, не было и речи. Между ними было никак не меньше сотни шагов, а подойти ближе следопыт не решился.
Черноусов проговорил по телефону не больше минуты, вышел из будки и продолжил свой путь в сторону кремля. Теперь Черноусов не спешил, оглядывался чаще, хотя на этот раз он выглядел более уверенным. Подойдя к мосту, он облюбовал лавочку, сел и выкурил трубку. Потом встал, миновал мост, прошелся вдоль аллеи и направился в сторону кремля.
Игорек все это время наблюдал за актером. Когда Илья Матвеевич двинулся к кремлю, Игорек сделал несколько глубоких вдохов, вышел из своего укрытия и продолжил преследование.
Старший лейтенант госбезопасности Юра Ткаченко был старым приятелем Зверева. Они вместе раскрыли несколько громких дел и определенно имели взаимную симпатию друг к другу. Когда Зверев самым бессовестным образом конфисковал у Лени Мокришина странные «спички» с этикеткой «Наркомлес ГЛАВСПИЧКПРОМ», он тут же позвонил старлею из госбезопасности и предложил срочно встретиться.
– У тебя всегда все срочно, – проворчал Ткаченко. Однако Зверев знал, что недовольство его старого приятеля по большей части напускное.
– Жду тебя в Летнем парке на лавочке у фонтана. Постарайся не задерживаться.
– Это как-то связано с тем, что тебя отстранили от расследования убийства Качинского?
– Так уже в курсе? – не без досады процедил Зверев.
– Быть в курсе всех громкий происшествий в нашей области, если ты забыл, – моя работа!
– Ой-ой-ой!..
– Подожди, не выступай! Ты мне, конечно, друг, но я сразу предупреждаю, что если ты хочешь, чтобы я по своей линии надавил на Корнева, для того чтобы тот вернул тебе дело, знай – я не стану этого делать!
– А чего так? – в голосе Зверева прозвучала скрытая досада.
– Потому что я слишком хорошо тебя знаю! Я уже навел справки: этот Андреев – серьезная фигура, так что я вполне понимаю Корнева. Твой начальник не желает наживать себе забот. Кроме того, этим самым он и тебе оказывает услугу…
– Нужны мне его услуги! – огрызнулся Зверев.
– Ты слишком горяч и можешь наворотить такого…
– Чего?
– Говорю же, ты слишком горяч, и в этом твоя беда!
– Да пошел ты!
– Хорошо! Так я пойду?
– Куда?
Ткаченко рассмеялся.
– Если я тебя правильно понял, наша срочная встреча отменяется?
Зверев матюгнулся.
– Нет! Ничего не отменяется! Я не собирался просить тебя хлопотать за меня перед Корневым! Дело совсем не в этом.
– А в чем? Я тебя слушаю.
Зверев что-то буркнул в сторону и продолжал:
– В ходе расследования дела Качинского и трех его коллег вскрылось кое-что, что наверняка тебя заинтересует. Корнев пока об этом не знает.
– Так-так! Узнаю своего друга Пашку! Неужели речь идет о диверсии или шпионаже?
Теперь уже Зверев рассмеялся, и этот смех можно было назвать злорадным.
– В самую точку, Юрик! Именно о шпионаже! И именно поэтому я тебе позвонил!
– Что? – Ткаченко тут же посерьезнел, но Зверев уже повесил трубку.
Прошло чуть больше получаса. Жара немного спала.
