Пока женщина продолжает говорить, а меня подталкивают все ближе и ближе, двери за спиной Беннетта открываются. Внутрь врывается ледяной воздух. Мои зубы стучат, глаза слезятся, а затем обсидиановые глаза Беннета отрываются от меня и возвращаются к женщине, стоящей перед ним, когда она передает ему планшет.
Мое инвалидное кресло останавливается, и Линкс мчится ко мне. Обесцвеченные светлые волосы в сумасшедшем беспорядке на его голове, золотисто-карие глаза дикие. Остаток пути он проскальзывает по полу. Его голени ударяются о плитку, когда он падает передо мной на колени.
Слезы текут из моих глаз, когда его большие руки обхватывают мои щеки. Он поднимается на колени, прижимаясь губами к моему лбу, снова и снова.
— Мне так жаль. — шепчет он. — Мне чертовски жаль. Теперь ты у нас. Ты всегда будешь с нами. Прости, прости, прости.
Линкс заключает меня в объятия, запах кедра и красных ягод обволакивает меня, его тепло проникает под мою кожу, когда он поднимает меня. Мои пальцы едва касаются пола, когда я рыдаю в изгиб его шеи. Мои руки безвольно опущены по бокам.
— Мы никогда не позволим, чтобы с тобой что-нибудь случилось, Сокровище. Больше никогда.
— Ты в порядке, принцесса? — успокаивающий рокот Райдена достигает моих ушей в тот же момент, когда его теплая рука находит мою обнаженную спину, и я поднимаю глаза, натыкаясь на его серо-стальные.
Я киваю, хотя рыдаю сильнее. Губы Кинга приближаются к моей макушке, его рука обхватывает мою голову.
Флинн появляется с другой стороны от Линкса, и его руки хватают меня. Его рот приближается к моему, и он яростно целует меня.
— Теперь ты у нас в руках, Ангел. Навсегда.
Рекс подходит к нему сзади, когда наши рты расходятся, и лоб Флинна прижимается к моему виску. Рука Кинга все еще баюкает мой череп.
Я обращаю свое внимание на Хендрикса, его светло-зеленые глаза теплые, на лице мягкая улыбка, он медленно пожимает плечом:
— Я же говорил тебе, что мы всегда найдем тебя, Котенок.
ПОППИ
ЧЕТЫРЕ МЕСЯЦА СПУСТЯ
— Беннетт, сейчас слишком жарко для бега. — хнычу я, тяжело дыша и уперев руки в бедра, когда медленно поворачиваюсь по кругу, скрываясь в тени леса под бесконечным пологом деревьев.
Я смотрю вверх с закрытыми глазами. Даже сейчас, около десяти вечера, техасская жара невыносима для меня, но я улыбаюсь, когда слышу его приближение.
Хруст его медленных шагов, как будто сейчас он не пытается спрятаться. Это заставляет меня нахмуриться, дрожь пробегает по телу, мурашки покрывают обнаженную кожу. Беннетт всегда молчит, когда выгоняет меня отсюда.
Я открываю глаза, вглядываясь в деревья впереди. Еще не совсем темнота, но я вижу приближающуюся темную фигуру, и это не Беннетт.
Даже сейчас я зову его, надеясь, что это он, и мои глаза играют со мной злую шутку:
— Беннетт? — я почти задыхаюсь, боюсь, что у меня встанет комок в горле.
Я дрожу, мне то жарко, то холодно, по коже бегут мурашки. Я облизываю губы, мое сердце бешено колотится, руки опускаются по бокам, и я делаю шаг назад. В последнюю секунду я вдыхаю его запах, бергамот и табак, но уже прижимаюсь к нему спиной.
— Это было невесело, Леденец. — его дыхание скользит вдоль моего горла.
Его губы скользят по гладкой коже у меня за ухом.
— Ты даже не пыталась убежать от меня? — шепчет он. — Тебе так отчаянно нужен мой член?
Его дыхание неестественно прохладное для такого жара, и мои мурашки покалывают сильнее, покрывая мою плоть. Мои соски напрягаются, превращаясь в бриллиантовые заостренные точки.
— Давай поиграем еще раз. — костяшки его пальцев скользят по внешней стороне моих бицепсов, когда он поднимает руки, кладя их мне на плечи.
Я дрожу. Мои колени подкашиваются, сердце колотится о грудину:
— Я досчитаю до десяти, и если ты сможешь убежать от нас, то получишь все, что захочешь.
Я дрожу в его объятиях. Его большие пальцы массируют мои плечи, наша обнаженная кожа соприкасается. На Беннете только свободные баскетбольные шорты и кроссовки. На мне короткие шорты и майка на бретельках, на ногах кроссовки.
— Все? — я шепчу вопрос, мы никогда раньше не делали этого с другими.
Дрожа сильнее, я вглядываюсь в тени, ночь еще не совсем опустилась.
Мне становится лучше, находясь в неведении. Теперь, когда я иду на терапию, я получаю реальную помощь.
— Хмм. — хмыкает Беннетт, издавая смешок, утыкаясь носом в мою шею. — Все.
Я облизываю губы, откидываюсь на него, чувствую, как его твердый, как сталь, член прижимается к моей пояснице.
— Я позволил им присоединиться к нам сегодня вечером. — тихо говорит он.
Его губы скользят по всей длине моей шеи к плечу. Его зубы нежно прикусывают ее, губы посасывают, язык облизывает.
— Потому что они, как и я, жаждут попробовать тебя на вкус, Леденец.
Я дрожу. Мое тело не знает, должно ли ему быть жарко, холодно, напугано оно или возбуждено. Теперь я вижу, как они приближаются, второй затемненный силуэт присоединяется к первому.
— Вы хотите, чтобы я бежала. — говорю я, глядя прямо перед собой, пока Беннетт целует губами мою кожу, и его братья медленно появляются в поле зрения.