Дверь хлопает, и рука Поппи убирается. Я разворачиваюсь, потеряв контакт, ловлю ее изящное запястье в замок своих переплетенных пальцев, забираю телефон и засовываю его в карман.
Я не могу говорить, лишь смотрю на нее. Поппи смотрит на меня снизу вверх, вздернув подбородок, как будто мои большой и указательный пальцы все еще держат его направленным ко мне. Она поднимает другую руку, смотрит на меня и кладет ее мне на грудь, поверх стука моего сердца. Ее взгляд опускается на нее всего на секунду, прежде чем снова поднять взгляд на меня.
Линкс теперь у нее за спиной, но он не прикасается к ней, не вторгается в мое пространство, ожидая, что я выйду из себя.
Золотисто-карие глаза Линкса излучают тепло на фоне его обесцвеченных светлых волос и светлой кожи. Я скучал по его лицу, за прошедший год все изменилось. Нам придется заново выстроить отношения, что-то органичное. Не навязанное. Полезное. Лучшее.
— Ты в порядке, брат? — спрашивает он глубоким голосом.
На губах нет улыбки, но я представляю, что она там, на мгновение притворяюсь. Я киваю, и он выдыхает.
— Я могу уйти. — говорит Поппи.
— Ты хочешь? — я спрашиваю ее: — Уйти? — и невольно хмурю брови. — Линкс может проводить тебя до твоей комнаты. — предлагаю я, потому что у него теперь тоже есть комната в кампусе, по приказу декана, что является условием его возвращения.
Поппи бросает взгляд через плечо, ловя взгляд Линкса, когда он подходит к ней, быстро оглядывая ее, как будто хочет убедиться, что она цела. Таким взглядом мы все одариваем друг друга, когда у кого-то из нас появляется минутка. Как будто она уже одна из нас, но даже не подозревает об этом. Понятия не имеет, какие мы. Кто мы такие. Что мы делаем. Как мы работаем.
— Я могу уйти, если это то, чего ты хочешь.
Я протягиваю руку, заправляя прядь густых волос ей за ухо, по всей длине которого, от мочки до хряща, проходит ряд пирсингов. Шипы впиваются в подушечку моего пальца.
— Я хочу, чтобы ты осталась. — говорю я ей, наблюдая за мельчайшими морщинками на ее лице, пытаясь угадать ее истинную реакцию. — Только если тебе здесь комфортно. Если нет, мы отвезем тебя обратно.
Она сглатывает, глядя вниз, и я чувствую себя опустошенным, ожидая, что она захочет уйти.
— Я бы хотела остаться. — это едва слышный шепот, но его достаточно.
Произнесенные слова немедленно надежно запираются в хранилище моей головы.
Принятие.
Я провожу пальцем под ее опущенным подбородком, снова привлекая ее внимание к себе, ее глаза поднимаются, а шея вытягивается назад.
— Тогда ты останешься.
ПОППИ
В доме полный беспорядок.
Тут разбросаны чашки, окурки, и всякая хрень. На плитке кухни пролитые напитки, опрокинутые чашки на столешнице, остатки алкоголя на полу. И я чувствую запах всего этого. Все перемешалось.
Горькое пиво, едкие спиртные напитки, сладкие фруктовые соки, сладкие энергетические напитки — все это вместе заставляет меня морщить нос от переполняющего отвращения. У меня руки чешутся собрать отходы, отделить их от мусора, взять влажную тряпку и вытереть все. Чем-нибудь занять себя. Занять свой мозг. Не дать моему разуму раствориться во тьме.
Небо за окном — кромешная тьма. Я смотрю в окно, наблюдая, как мерцают уличные фонари, их оранжевое сияние гаснет, когда штормовой ветер яростно треплет большие белые комья снега.
Я не знаю, почему я все еще здесь. Почему я еще не на полпути к своему общежитию, с соседом или без него. Словно принуждение, я чувствую необходимость остаться. Возможно, это просто самый глупый поступок в моей жизни. Я не знаю этих парней, этих
мужчин. Я всего неделю на этом континенте, а уже соглашаюсь с вещами, которые совершенно на меня не похожи.
Может быть, именно поэтому я остаюсь.
Может быть, это из-за шторма.
Ветер меняется.
Может быть, дело в том, что я взбесилась в комнате, полной незнакомцев, и двое парней, с которыми я была, не смеялись надо мной, не издевались надо мной, не показывали пальцем, не шутили и не высмеивали. Один из них обнял меня крепче, другой протянул мне фонарик.
Инстинктивно, как будто они просто знали.
Я дрожу, когда Рекс прижимается к моей спине, металл его сосков леденеет на моей разгоряченной коже. Он обхватывает руками мои обнаженные плечи, затем опуская свои ладони к моему животу. Его подбородок опускается на мое плечо, и я наблюдаю за ним в отражении окна, когда он улыбается мне, тоже наблюдая за мной в затемненном стекле. Мои руки автоматически ложатся на его предплечья, пальцы скользят по его коже.
— Мы идем спать. — рокочет он, глубоко, густо, низко, и звук проходит сквозь меня, рикошетом проникая в мои кости.
Мы.
Мой разум подсказывает мне, что он имеет в виду себя и своих друзей.
Инстинкт подсказывает мне, что он имеет в виду нас.
Мы вчетвером вместе.
Его губы скользят по цветущим фиолетовым пятнам сбоку на моей шее, любезно оставленными им и Линксом. Я дрожу от острых ощущений, когда он зубами касается моей кожи. Его светло-зеленые глаза сфокусировались на нашем отражении, он укачивает меня в своих объятиях, раскачивая нас из стороны в сторону, продолжая целовать мое горло.