Моя улыбка становится шире, пальцы в карманах сжимаются от ее нервозности. Она посылает сигналы всем моим собственным. Каждый сигнал от моей нервной системы кричит: преследуй, трахай, убивай. Проводка в моем мозгу неправильная, искалеченная еще в детстве. Вот почему мне удалось достичь того, кто я есть сегодня. От продажи дерьмовых наркотиков в подворотнях до поставок высококачественной продукции клиентам высшего класса, и все это под видом респектабельного бизнеса.
— Если вы не возражаете… — начинает Поппи: это тихая, подчеркнуто вежливая просьба.
— Вообще-то, мне не все равно, где мой брат? — спрашиваю я, приподняв бровь, прерывая ее.
Ее рот приоткрывается, и бровь выгибается в форме стрелы.
— Не здесь.
Вот что она говорит. И в ее глазах словно загорается маленький огонек. Что-то, что я немедленно хочу вытянуть наружу. Голова наклонена, пристальный взгляд скользит по ее телу, ногам в ботинках, рваным джинсам, огромной толстовке с капюшоном. Весь этот беспорядок привел к такому хорошенькому, невинно выглядящему личику.
Я, блядь, хочу ее съесть.
— Ясно, но ты, очевидно, была с ним. — растягиваю я слова, желая посмотреть, какой еще реакции я могу добиться от нее.
— Не сегодня утром.
— Правда? — моя ухмылка становится шире.
Я приближаюсь к ней, сокращая все вежливо разделяющее нас расстояние. И, к ее чести, она стоит на своем. Она всего на несколько дюймов ниже меня. Я опускаю лицо, склонив голову набок, чтобы поймать ее, и она потупила взгляд. Я кладу руку рядом с
ее головой на деревянную дверь, и она вздрагивает от этого движения. Сердце колотится в моей груди, как будто я только что выиграл приз.
— Ты пахнешь им. — выдыхаю я ей в ухо, делая глубокий вдох и улавливая не только запах моего брата. — Я знаю, что ты трахалась с ним последние двадцать четыре часа. Так почему бы тебе просто не сказать мне, где мой брат?
Я мог бы написать ему, позвонить ему, скорее всего, застал бы его дома, если бы сначала поехал туда, но враждовать с этим мягким маленьким созданием гораздо веселее.
Она вздрагивает от моих слов, моргает, и как раз в тот момент, когда я ожидаю, что она юркнет обратно за деревянную дверь, ее руки поднимаются в щель между нами, и она с силой толкает меня в грудь.
Позволяя ей сдвинуть меня с места, я отступаю назад под сильным толчком, наблюдая, как она отходит в сторону. Рука тянется к двери, ее пальцы хватаются за ручку, и она распахивает ее так широко, что почти скрывается за ней.
— Уходи. — приказывает она.
Дрожь в ее теле и в голосе — все это кричит о том, что она добыча, но она не отстраняется.
Интересно, сколько времени потребуется, чтобы она сломалась? Может быть, она заплачет? Закричит? Рухнет на пол? Интересно, как долго я мог бы стоять здесь, вот так, чтобы добиться от нее любой из этих реакций.
Облизывая языком свои губы, я чувствую, что начинаю двигаться обратно к ней, и все ее тело выпрямляется, как будто она может это почувствовать, но внезапный звонок моего телефона останавливает меня.
— Скоро увидимся, Леденец. — улыбаюсь я ей, выходя в пустой холл, слыша, как хлопает дверь за моей спиной, и чувствуя, как она вибрирует через подошвы моих ботинок.
Достаю из кармана сотовый.
Флинн.
Я провожу пальцем по экрану, подношу его к уху, слушаю, как он говорит, короткую минуту. Постукивая ногой, подхожу к лифту и нажимаю кнопку вызова. Флинн урчит мне в ухо, передавая информацию, которую я ждал, а затем я захожу в лифт, позволяя дверям закрыть меня, прежде чем прервать его.
— Поппи Фостер. — Флинн замолкает, на мгновение между нами воцаряется тишина.
А затем:
— Что вам от нее нужно?
Я ухмыляюсь, широко, зловеще.
— Все.
ПОППИ
— Сейчас становится хуже. — говорит Линкс, заходя в комнату после душа в общежитии и глядя в окно за моей спиной.
Закрывает за собой дверь пинком, вытирает голубым полотенцем мокрые волосы, и когда убирает его, обесцвеченные пряди торчат дыбом во все стороны. Вода стекает по его виску, и я следую взглядом за каплей, скользящей по его подбородку, стекающей с мягкой ямочки на подбородке на обнаженную, покрытую татуировками кожу загорелой груди. Я бессознательно облизываю губы, чувствуя, как сжимается мое горло.
Линкс вернулся вскоре после того, как Беннетт, его брат, ушел, оставив меня с чувством неловкости и ощущением взгляда на моем затылке, но я ничего не сказала Линксу об этом. Не тогда, когда он вошел, пахнущий сексом — сексом со мной — выглядящий как грех, и заключил меня в объятия, которые казались слишком удобными и родными для незнакомца.
Незнакомец, с которым ты трахалась прошлой ночью.
— Не знала, что в Техасе идет снег. — я слегка пожимаю плечами, отгоняя мысли о наших ночных развлечениях.
Я не провела никаких исследований о новой стране, в которой мне предстояло жить, за тот короткий промежуток времени, который у меня был между получением сообщения о моем предстоящем отъезде и моим фактическим отъездом. Я почти ничего не знаю о своем новом доме.