Линкс смотрит вверх, затем вниз, переводя взгляд своих теплых красных глаз между тем, как она сжимает его пальцы, и неловким выражением на ее лице.
— Котенок? — я покусываю мочку ее уха, подталкивая нас ближе к Линксу, когда он поворачивается, чтобы приблизиться к ней спереди, ставит поднос на стойку с нашей стороны и обхватывает ладонями ее щеку.
Я смотрю на ее профиль сбоку. Ее глаза устремлены на Линкса, большие и сияющие. Линкс убирает волосы с ее лица, проводит костяшками пальцев по ее щеке, и дрожь пробегает по ее позвоночнику, из-за чего ее тело вибрирует в моих объятиях.
— Ты в порядке? — Линкс хрипит низким глубоким голосом, и складка пролегает между его темными бровями.
— Все пялятся. — шепчет она с тем сексуальным британским акцентом, который я хочу съесть прямо с ее языка.
Линкс отрывает от нее взгляд, ненадолго переключив внимание на остальную часть комнаты.
— Пусть они, блядь, смотрят. — рычу я, прижимаясь губами к ее горлу и крепче сжимая ее в своих объятиях. — Ты наша.
Это грубое заявление, которое я не имею права делать, но я чувствую это своими гребаными костями. Эта странная, быстро затягивающая привязанность. Такое чувство, что она была создана для нас, рождена для нас. Колючая проволока обвивается вокруг моего колотящегося сердца, наматываясь все туже и туже каждый раз, когда я думаю о ней. И взгляд, которым Линкс одаривает меня в этот момент, только укрепляет меня в моей решимости.
Поппи издает что-то вроде хриплого вздоха, неглубокого и с придыханием, поворачивая свое лицо так, что оно оказывается всего в дюйме от моего. Ее сине-сиреневые глаза вспыхивают. Она покусывает губу, посасывает внутреннюю сторону щеки. И когда она морщит нос, мне приходится приложить все силы, чтобы не прикусить его. Не раздеть ее догола прямо здесь, разложить ее на витрине и трахнуть языком ее киску на обозрении всего мира. Я представляю, как Линкс кусает меня за ухо, когда я ем ее. Его учащенное дыхание на моей шее. Как он хрипло произносит: "хороший гребаный мальчик", и я умираю прямо здесь.
— Рекс. — выдыхает Поппи, касаясь губами моих, и это похоже на то, как ангел поет мое имя, призывая меня вернуться в настоящее.
Весь солнечный свет и небесные лучи взрываются в моих висках.
— Мм, обожаю, когда ты произносишь мое имя, Котенок. — говорю я ей в губы, прикусывая ее верхнюю губу, прежде чем впиться зубами в нижнюю.
Линкс придвигается еще ближе, его рука сжимается на моем плече, когда язык Поппи проскальзывает в мой рот.
— Вы добились своего. — выдыхает он нам в щеки. — А теперь давайте поедим, прежде чем вы устроите настоящее гребаное шоу.
Приказное рычание вырывается прямо из его груди, вибрируя вдоль костей моего лица, а затем он отрывает рот Поппи от моего, запустив кулак в ее волосы.
— Наша. — рычит он, погружая свой язык в ее рот, как будто пытается вылизать ее миндалины. — Сейчас. — он втягивает воздух, отстраняясь.
Взгляды перебегают между нами обоими, преследующие и поглощающие одновременно. От этого мне хочется упасть перед Линксом на колени, облизать его член, как тающий рожок мороженого, и позволить Поппи пососать его вместе со мной. Я представляю, что мы оба рядом, наши щеки прижаты друг к другу, языки ласкают нашего мужчину, а его руки у нас на головах. Он сжимает наши волосы и говорит: "Чертовски хороший мальчик. Хорошая, блядь, девочка".
И как будто он точно знает, что я представляю, когда мой член быстро набухает в обтягивающих джинсах, уже требуя равного внимания от него и от нее, Линкс ухмыляется и говорит:
— Сначала обед. — подмигивая мне и улыбаясь Поппи, говорит он, пока ведет нас к столику в глубине зала.
И вот так просто мое сердце сгорает в груди.
ЛИНКС
Гребаное отродье.
Поппи и Рекс сидят напротив меня за столиком в дальнем углу кафетерия. И эти похотливые маленькие засранцы не могут оторвать друг от друга ни рук, ни ртов.
Они сидят лицом к лицу. Моя рука сжимает бутылку апельсинового сока, на толстом пластике появляется вмятина, когда я смотрю, как Рекс облизывает сырную палочку по всей длине плоским языком. Ухмылка кривит его рот, когда он переводит взгляд на меня.
— Открой ротик, Котенок. — хрипло произносит он, все еще держа сырную палочку между их лицами, всего в нескольких дюймах друг от друга.
Затем я наблюдаю за ней. Взгляд Поппи прикован к Рексу, ее пухлые губы приоткрываются, и его большой палец касается ее подбородка.
— Высунь язык. — приказывает он грубым тоном.
Она делает, как он говорит, и Рекс шлепает сырной палочкой по ее плоскому языку, заставляя и ее, и меня моргнуть.
— Откуси кусочек, — шепчет он, наклоняясь ближе, ее губы обхватывают его, прокусывая зубами, а затем он вынимает его у нее изо рта, зажимая моцареллу между большим и указательным пальцами и ее губами, которые он прокусывает своими зубами.
— Ммм. — стонет она, поворачивая голову ко мне, пока жует и глотает, в то же время светло-зеленые глаза Рекса находят мои.