Входная дверь открывается полностью, и с того места, где я сижу, я не вижу, кто за ней. Этот диван расположен под углом. Низкий кофейный столик перед ним, усеянный пустыми пивными банками и бутылками, пепельницы наполовину заполнены окурками. Другой диван, такой же, как этот, стоит с другой стороны, спинкой к двери.
Райден сидит в кресле справа от меня, между диванами, в центре всего этого. Откинувшись назад, без рубашки, как и я, выставляя напоказ все свои черные и серые татуировки, и все это полная противоположность моим. Облегающий спортивный костюм низко сидел на бедрах, в правой руке он держал недопитую бутылку пива. Он расслабляется, пока все веселятся вокруг нас, как следует из его прозвища, он присматривает за всеми, как король.
Пара парней из его хоккейной команды развалились на диване напротив меня. У одного из них, Барлоу, песочно-светлые волосы, жестокая ухмылка на лице, между ног девушка, ее рот на его члене. Мгновение я наблюдаю, склонив голову набок, как его рука, сжатая в кулак в светлых волосах, двигает ее вверх и вниз по всей длине. И мой собственный член вздрагивает, но едва заметно, даже когда девушка сидит на моем бедре, положив руку мне на промежность. Она разговаривает со мной, сильный аромат духов убивает мое обоняние. Губы касаются раковины моего уха, произнося слова, которые она извергает, но я не слушаю, это всегда одно и то же дерьмо.
Взгляд Кинга следует за моим взглядом на открывающуюся дверь, он с некоторой тревогой ожидает прибытия нашего брата Линкса.
И на этот раз, на три часа позже, чем ожидалось, он входит, как будто и не уходил, черт возьми. Это почти вызывает улыбку на моем лице.
Линкс прокрадывается внутрь, дверь с грохотом закрывается за его спиной, и его золотисто-карие глаза немедленно находят нас. Я сажусь, сбрасывая сучку со своих колен, и морщусь, когда она визжит.
Я вздрагиваю от звука, хотя большая его часть заглушается тяжелыми басами из динамиков, гулким эхом от сотни или около того людей, на первом этаже. У меня до сих пор болят уши.
Я смотрю на нее сверху вниз, пока она поднимается с деревянного пола, заправляет грудь обратно под футболку и хмуро смотрит на меня. Она снова что-то говорит, но я уже пытаюсь встать, бросаю окурок в пепельницу и обхожу стол.
Кинг первым обнимает Линкса, на его лице появляется дерзкая ухмылка, когда он хлопает того по спине. Обнимая за плечи, он поворачивает его лицом ко мне. Линкс улыбается, и он выглядит менее уставшим, глаза блестят, обесцвеченные светлые волосы чистые и растрепанные, уложены. Он выглядит хорошо. Еще лучше.
Я подхожу к ним обоим, руками обвиваясь вокруг их шей. Я прижимаюсь губами к макушке Линкса, и наши лбы соприкасаются, взгляды перебегают друг с друга, я сияю от счастья.
— Ты под кайфом. — звучит мягкий, но грубоватый голос Линкса.
— А ты трезвый, не будь гребаным мудаком. — ухмыляюсь я.
Линкс улыбается, а Кинг смеется, хлопая нас обоих по спинам, когда мы отрываемся друг от друга и возвращаемся на диваны.
Линкс опускается на подушку рядом со мной, Кинг — в свое кресло, и в руки каждому из нас без лишних просьб кладут свежее пиво. Большинство парней здесь, потому что мы устраиваем лучшие вечеринки, но многие из них также хотят поучаствовать в бизнесе нашего брата. И они думают, что мы трое — это их путь, если они добровольно послужат нам. От этого мне хочется смеяться.
— Итак. — тихо бормочет Линкс, потягивая пиво, его теплые золотисто- карие глаза обшаривают комнату. — Зачем это?
Я заливаюсь смехом от этого.
— Тебя не было несколько месяцев, неужели ты думаешь, что мы не хотим наверстать упущенное? — я откидываю голову назад, закидывая руки на спинку дивана, пальцами левой руки рассеянно накручиваю светлые волосы у него на затылке.
— Я не знаю. — он пожимает плечами. — Все что угодно.
Он опускает голову на тыльную сторону моей ладони, останавливает мои пальцы, обращает свое внимание на нас, но он все еще прикасается ко мне, так что я не возражаю.
— Как насчет того, чтобы рассказать нам, где, черт возьми, ты был сегодня вечером? — неторопливо растягивает слова Райден, но в его тоне есть резкость, которая дает мне понять, что он не особенно рад.
Он боится.
И это исходит из любви, но мы согласились позволить Линксу руководить нашими дальнейшими действиями, мы не должны допрашивать его.
— Я не кололся, если ты это имеешь в виду. — тихо говорит Линкс, но его взгляд тверд, и мой член, наконец, дергается, и я быстро опускаю взгляд на свои колени.
Слава богу, малыш, я думал, ты умер.
Мое внимание снова сосредотачивается на Кинге, несмотря на мой быстро растущий член, темная бровь приподнимается, высоко выгибаясь дугой на его лбу, в то время как другая прищуривается над его серым глазом. Он ничего не говорит, и даже мне становится не по себе. Мои пальцы подергиваются, кожу покалывает, предвкушение того, что должно произойти, на вкус как пепел на моем языке, и мои пальцы сгибаются, желая завязать узел, прикоснуться к губам, но затем Линкс расслабляется, закатывая глаза.