— Она этого не делала, Линкс. — наконец говорит он. — Ей было пять.
Я втягиваю воздух, откатываясь в сторону, отталкивая его от себя. Я поворачиваюсь к краю кровати, перекидываю ноги через бортик, наклоняюсь, чтобы дотянуться до своих боксеров.
— Что мы сделали?.. Она тебе понравилась. — тихо говорит Рекс, пытаясь придать своему глубокому рокоту мягкость. — Я думаю, она тебе более чем понравилась, если быть до конца честным, Линкс. То, как ты смотришь на нее…
— Смотрел, смотрел на нее. Прошедшее гребаное время, Хендрикс, оставь это, блядь, в покое.
— Мне не нравится то, что мы делаем. — говорит он, когда я встаю, чтобы натянуть нижнее белье. Я смотрю на него через плечо: — На самом деле, я ненавижу это. Ты разбил ее гребаное лицо, чувак. Повалил ее на землю ударом по спине. Ты на сотню фунтов тяжелее ее!
— Да. — соглашаюсь я, кивая и стискивая зубы так сильно, что, кажется, они могут хрустнуть. — И это было только начало.
Я ворчу себе под нос, вспоминая все те недели назад, когда трахал ее в душе, прижимая к стене. Как я два дня не мог уснуть из-за этого — из-за чувства вины. А потом прошлой ночью.
Фиолетовые синяки, налитые кровью глаза, мольба и плач и…
— Мы могли убить ее прошлой ночью. — резко отвечает Рекс, и я непроизвольно втягиваю воздух через нос. — Она могла умереть.
Руки дрожат, челюсть сжата, зубы стиснуты, глаза горят.
Я слышу, как он встает с кровати. Я по-прежнему стою к нему спиной, пока продеваю ноги в спортивные штаны.
— Почему ты, блядь, так себя ведешь? Это не ты. — вздыхает он, в его голосе звучит беспорядочная смесь усталости и отвращения.
Две вещи, с которыми я слишком хорошо знаком.
— Ты тоже это сделал. — напоминаю я ему, думая о том, как он улыбался ее крикам, трахая ее на рельсах, прижавшись губами к ее уху.
Она плакала меньше, когда Райден сказал, что может убить ее. Как будто она почувствовала… облегчение.
У меня стынет кровь в жилах, и я выбрасываю мысли о прошлой ночи из головы.
Рекс обходит кровать и останавливается у ее края, когда я поворачиваюсь к двери. Он встает передо мной, загораживая выход. Рекс выше меня на пару дюймов, немного старше, шире в плечах, он тяжелее меня, он тренируется в тренажерном зале с Флинном, но он не собирается держать меня в этой комнате, если я захочу выйти оттуда.
— Двигайся.
— Нет.
— Рекс, уйди с дороги. — вздыхаю я, проводя рукой по своим обесцвеченным светлым волосам, слишком уставший, чтобы продолжать борьбу.
Мое тело болит, все в синяках, я устал. Я чертовски устал, и я не хочу делать это сейчас. Я хочу принять душ, смыть мысли о ней со своей кожи, ее запах, ее слезы.
Рекс не двигается, уставившись на меня сверху вниз, и я опускаю взгляд, замечая, что он тоже теперь в спортивном костюме. Его босые ноги покрыты татуировками, и я смотрю на замысловатые разноцветные завитки чернил, чтобы не смотреть ему в лицо.
— Это из-за лекарств, которые я нашел в твоей комнате? — спрашивает он меня почти беззвучно, и я вскидываю голову так быстро, что чуть не получаю удар хлыстом.
— Что? — я моргаю, ярость захлестывает меня, как будто мои инстинкты борьбы или бегства наконец-то сработали. — Ты рылся в моих гребаных вещах?
— Да. — невозмутимо отвечает он, беззастенчиво удерживая мой взгляд. — Потому что на прошлой неделе ты вернулся домой из бара с перекошенным видом, и я хотел проверить, как ты.
Я снова вспоминаю ее. Ее гребаные наркотики, мое гребаное здравомыслие. Я хотел помочь ей. Не видеть, как она идет по тому же пути, что и я. Возможно, мы могли бы помочь вывести ее из темноты. Воспоминания о прошлой ночи всплывают в моем сознании, и я знаю, что теперь этого никогда не случится. Мы сломили ее. С ней покончено.
Это то, чего мы — я- хотели.
Я усмехаюсь:
— Ты чертовски невероятен.
— Потому что я забочусь о тебе?
— Потому что это гребаное вторжение в частную жизнь!
— Ты принимаешь наркотики, Линкс? Потому что та «Молли», которую я нашел спрятанной в глубине твоего туалета, определенно не была моим Ядом.
— Ооо. — выдыхаю я, мрачно посмеиваясь. — Так вот в чем дело? — я снова усмехаюсь, качая головой. — Если это твой Яд, то это нормально быть под кайфом? Но поскольку это был не твой Яд, у меня появилась гребаная привычка? И это все?
— Если тебе нечего скрывать, почему ты так злишься?
— Потому что я не принимаю никаких гребаных наркотиков! — я кричу это, слюна стекает по его скуле, когда я подхожу прямо к его лицу, утыкаясь своим носом в его, когда наши лбы трутся друг о друга.
— Братан, какого хрена? — сонный голос Райдена звучит из комнаты напротив, даже сквозь беспорядочное биение моего пульса и барабанную дробь в ушах я слышу его, как голос разума. — Почему ты, блядь, кричишь? Разве мало того, что мне пришлось слушать, как вы двое трахаетесь весь день? И как раз в тот момент, когда я думаю, что вы наконец закончили, ты решаешь устроить гребаную драку.
Он толкает дверь шире, заставляя меня и Рекса расступиться, отойти подальше в комнату, только для того, чтобы он оставил ее открытой, загораживая выход плечами.