– Это старая комбинация, первые жертвы которой – римляне на банкетах Нерона. Тогда не было электрического света, так что все было сложнее. Но теперь… гаснет свет на две-три минуты, и этого достаточно для того, чтобы два дельца обшарили присутствующих и забрали несколько безделушек – разумеется, их интересовали ишь дорогие вещи, – а обворованные не замечали своей потери до конца сеанса.
Я сделал паузу, потом добавил:
– Здесь находятся удивительные типы. Они приобщаются к воровству и занимаются им все время или, точнее, все время, когда не сидят в тюрьме.
– Вы, – сказал Пис, – вы, чувствуется, собираетесь привести нас на суд присяжных.
– С маленькой Партинтон, – продолжал я, – все было очень просто: Мефисто выбрал ее из-за бриллиантовых серег, и она была у него под рукой, на сцене, в то время, когда погас свет. Если я верно понял, он слегка оглушил ее, перед тем как снять драгоценности. Когда зажегся свет, Каролина оставалась неподвижной дольше, чем это предполагал Мефисто. И ему пришлось изображать удивление.
– Я заявляю, что не дотронулся до нее, – возмущенно запротестовал Мефисто.
– Тогда, может быть, Пис? На вашем месте, Мефисто, я бы обращал внимание на то, что говорю. Лично я предпочел быть на месте того, кто оставался на сцене и взял драгоценные серьги.
– Я тоже! – сказал Пис. – И утверждаю, что, когда свет погас во второй раз, я был ни при чем. Кто-то другой выключил его!
– Кто же газ вас двоих взял бриллиантовое колье? – спросил я.
Они сразу же среагировали:
– Бриллиантовое колье?
– Маленькой Крег. Когда снова зажегся свет, его не было на девушке. Кто это воткнул ей в спину нож, прежде чем сорвать колье?
Рожа Мефисто стала приобретать такой же серый цвет, как и у Писа.
– Я не касался этой девушки! – закричал он. – Клянусь! Я не покидал сцену ни в первый, ни во второй раз!
– Это, должно быть, все-таки был ты, – сказал Пис, – потому что это был не я.
– Проклятый лгун! Грязная сволочь…
Мефисто хотел схватить своего маленького помощника, но промахнулся. Полник разубедил его в этом, хлопнув по затылку. Удар парализовал иллюзионисту нервную систему, но не лишил сознания. Я пожал плечами.
– У нас хватит времени заставить их сказать правду, когда они будут отдыхать в каталажке. К тому же, кто бы ни был убийцей, другой все равно будет его сообщником.
Я указал пальцем на дверь.
– Уведите их, сержант, туда, где нет окон и хорошо запираются двери. В котельную, например. Там не очень чистый воздух, но зато им будет тепло.
– Хорошо, лейтенант.
Полник достал свой пистолет.
– Идите впереди, вы оба. Ну, быстрей!
Когда они пересекли порог двери, Пис показался еще меньше ростом, а у Мефисто был вид фокусника, который превратил золото в олово.
Полник вскоре вернулся.
– Они в котельной, – сказал он и положил ключи на письменный стол. – Боже мой! Я снимаю перед вами шляпу, лейтенант! Вот хорошая работа. Если сказать, по правде, то я не заметил этого бриллиантового ожерелья.
– В данном случае объяснение очень простое, и вам не надо извиняться.
– Объяснение?
– Не было никакого ожерелья.
Томная блондинка поблагодарила меня такой улыбкой, которая растопила бы статую.
– Тысячу раз спасибо, лейтенант. Я спрашивала себя, куда они делись? Можно потерять одну серьгу, не заметив этого, но две!.. Вы их где-нибудь подобрали?
– Нечто вроде этого. Ведь они дорогие, не правда ли?
Она пожала плечами.
– Около пяти кусков, я – полагаю. Мне их подарил папа на последний день рождения.
Каролина Партинтон, сидящая напротив меня, после нашей последней встречи переменила туалет. Серое шерстяное вязаное платье прилегало к ее телу так же, как шерсть к барану. Я подумал, что ей, вероятно, нравится ее настоящее местопребывание.
– Вы знали Жоан Крег и Нэнси Риттер? – спросил я.
– Разумеется. Ненси была моей близкой подругой,
– Вы можете себе представить причину ее убийства?
Я ожидал услышать отрицательный ответ.
– Могу себе представить дюжины, – спокойно ответила Каролина. – Бывали моменты, когда и я была способна убить одну или другую.
– Почему?
– Вы наивны, лейтенант, – с небрежной улыбкой проговорила она. – Этот дом – настоящий гарем, в котором только четверо мужчин. Профессору Колеману более шестидесяти лет, и весь пирог достается троим. Лапу сорок пять лет, и у него ревнивая жена – остаются двое. Двое возможных мужчин для пятидесяти девушек, которые заняты лишь уроками. Вы это учитываете?
– Я не рассматривал это дело под таким углом. Полагаю, что Пиерс – мечта всех этих дам.
– Да, о Пиерсе мечтают, и о Дикее тоже.
– Вы смеетесь!
– Лейтенант, не будьте наивны. Все горлицы воркуют для Дикея. Может быть, он будит больше материнские инстинкты, но факт остается: он имеет успех.
– И вы сказали, что по этой причине способны убить подругу?
– Совершенно точно. Конкуренция ужасная. Когда одна или другая получает билет…
– Что?
– Получает… свидание, если вы так предпочитаете. – Вы понимаете по-английски или нет?
– Более или менее. Продолжайте…
– Вы напоминаете мне мою бабушку, лейтенант! Постарайтесь вспомнить язык вашей юности, чтобы можно было немного поговорить…
