– Что происходит? – Сев за стол, мама подвинула к себе миску с черешней и оторвала от первой же ягоды хвостик.
– О чём ты? – Сделав кофе, я уселась напротив, подвигая ей чашку. – Я только утром от вас уехала.
– Ты газеты читаешь, новости смотришь? – вдруг рыкнула мама. – Да что с тобой творится Лиз?! Мы столько сил вкладываем в то, чтобы разорвать контракт, а ты… – Махнув рукой, она прошла к встроенному бару и плеснула виски в кофе.
– Ни хрена не понимаю, – вылупилась я.
– Ящик включи, твой жених дал пресс-конференцию.
– Что? Когда это он успел? Ма-ам, – протянула я, судорожно тыкая в кнопки. – Почему ты сказала жених?
– … что вы можете сказать о ваших отношениях с Елизаветой Белоярцевой? – спросила журналистка, поправляя очки. – Ходят слухи, что она следующая жертва в вашей, так называемой, охоте.
– Вы же знаете, что обычно источники таких слухов это неудовлетворённые женщины? – Обаятельно улыбнулся мерзавец, расслабленно поправляя ворот полупрозрачной рубашки, под которой перекатывались литые мышцы груди. – Право слово, я не могу осчастливить всех женщин Земли, но теперь и не буду стараться. – Он хитро подмигнул покрасневшей женщине.
– Почему?
– Елизавета Белоярцева моя невеста, какой смысл устраивать охоту на ту, кто, итак, принадлежит мне?
Шёпот в зале и направленные на МакАлистера взгляды, забивали в мой гроб последние гвозди. Да что же он творит?! Я же не…
– Довольно смелое заявление, – усмехнулась журналистка. – Учитывая, что её с вами сегодня нет. – Она обернулась, словно ища поддержки среди таких же акул пера и разносчиков грязных сплетен.
– Лиз – занятая девушка, – немедленно парировал Кейн. – Вместо себя она оставила подписанный брачный договор.
Всё. Это конец.
Кен открыл папку и выставил на обозрение журналистов тот договор, что я отказалась подписывать, только сейчас там была моя подпись. Моя, чёрт возьми!
– Я ничего не подписывала, – обречённо прошептала я, упав на стул.
– Ты сказала, что оставила свою сумочку в его машине. – Мама взяла с полки шампанское, и открыв с хлопком, прозвучавшим последним выстрелом над моей могилой, разлила по бокалам. – Давай, отметим, что ли.
– Ч-что отметим?
– Похороны твоих мозгов. Где Мэттью? – Опрокинув в себя шампанское, поинтересовалась всегда неунывающая родительница.
– Не знаю, не видела его после клуба. Мам, что делать-то теперь, а? Он же подпись подделал со студенческого!
– Не докажешь. – Второй бокал шампанского исчез в мамином желудке. – Этот жук похитрей Глеба будет, – задумчиво пробормотала она, выстукивая пальцами по столу. – Скажи, чья была идея съездить к МакАлистерам и лично отказать? Я ведь запретила тебе появляться там.
– Мэттью. Он решил, что если я с глазу на глаз поговорю с дедом Кейна, то всё устаканится. Кто же знал, что Джон ещё придурочнее внука!
– Положим, я знала. Именно поэтому тебе и сказали не соваться, но ты же у нас самая умная, – икнула мама. – МакАлистеры не Домогаровы, так просто с крючка тебе не слезть. Я-то смогла просто из страны сбежать, но ты этого делать не станешь, я знаю.
– Мам, ну не начинай, а? – Я всхлипнула, роняя голову на стол. – Конечно, я никуда не поеду, мне хватило приключений на всю оставшуюся жизнь.
– Знаю, родная. Придётся выйти за него замуж и найти веские причины для развода.
– Нет, – выдохнула, отставляя бокал в сторону. – Ни за что! Он же хуже портовой шлюхи! Я со стыда сгорю – выходить замуж за бабника, который трахает всех подряд, да через него весь город прошёл! Мам, он добрался даже до Доротеи! Доротеи! – Воздела я руки к потолку, чтобы подкрепить возмущение. – А ей уже за пятьдесят! Нет, я сказала!
