— Дыши спокойно, — в это же время скомандовал Кейн. — Будем бороться с твоей паникой постепенно. — Нравится? — В его голосе проскользнуло удовольствие от произведённого эффекта.
— Очень. — Осмелев, я придвинулась поближе к окну.
Несмотря на десятилетие жизни в Америке, я так и не удосужилась посмотреть на одну из главных достопримечательностей. Слова застряли где-то в глотке.
— Мы почти на месте, сейчас будем снижаться. — Напомнил о себе Кейн.
— Куда снижаться? Зачем? — Резко обернувшись, я столкнулась с его губами.
Ненадолго. Всего одно мгновение, но маленький разряд и лёгкое покалывание пальцев рук, я всё же запомнила.
— Осторожно. — Он немного отодвинулся и посмотрел на каньон поверх моей головы.
— Д-да, прости. — Сжав руки между коленями, я заставила себя повернуться к окну и прикрыла глаза. Пусть думает, что восторгаюсь видом.
— Деревня Хавасупай. Я заказал домик, так что мы немного отдохнём и отправимся в маленькое путешествие.
— Путешествие? — До меня, наконец, дошло. — Кейн, я же в туфлях!
— Я взял для тебя одежды, не хотелось портить сюрприз. Не переживай.
Припасённая заранее одежда, романтический поход и участие. Мужественная и сильная личность — мой муж мне всё больше казался каким-то невероятным актёром. Так не бывает. Ну не бывает же! Особенно, в нашей среде, где слово правды услышать уже хорошо.
Через несколько минут вертолёт плавно приземлился. Помогая мне вылезти, Кейн прихватил со своего сиденья большой рюкзак, не замеченный мной ранее. Договорившись с пилотом, он хлопнул его по плечу и повёл меня в сторону приземистых строений.
В нос ударил запах лошадей, которых тут было очень много. Медленно прохаживающиеся по деревне тучные люди посматривали на меня с искрой смеха в глазах. Кто-то откровенно смеялся.
Когда в нашу сторону бросилась дворовая собака, я вскрикнула и подвернула ногу. Каблук оторвался. Ну конечно, чего же ещё ждать от туфель за десять тысяч баксов! Зло подумала я, с раздражением снимая злополучную обувку и ступая на горячую землю босыми ногами.
— Ты как? — Кейн подхватил меня под локоть и заглянул в красное от злости лицо.
— Нормально!
— Ты извини. — Он вздохнул и, надев рюкзак, подхватил на руки. — Я не подумал о том, что тебе будет неудобно уже здесь.
— Ты чего это делаешь? — спросила я с подозрением, стараясь вырваться. — Отпусти! Сама дойду.
— Нет. На земле может лежать мусор или металл, или всё вместе. В общем, я не хочу, чтобы ты поранила ноги. Да мне и несложно, ты весишь, как ребёнок.
Замолчав, я отвернулась, чтобы дышать в сторону: запах его кожи пробирал до костей. Особенно здесь, вдали от городской суеты и тонны разных запахов. У одного из домиков муж остановился и, подозвав местную привратницу, зарегистрировал нас.
Полная женщина, записывая данные, то и дело бросала на меня странные взгляды. Сначала изучающие, потом брезгливые, и в конце точно промелькнула зависть — в тот момент, когда её обветренных рук коснулись пальцы мужа.
Гордо вскинув голову, я подошла ближе и подхватила Кейна под руку.
— Я очень устала, мы можем сначала поесть?
— А? — Клянусь богом, он опешил. — Да, конечно, Лиз. Сейчас нам отдадут ключи, и мы поедим, а заодно и переоденемся.
— Хорошо. — Я растянула губы в змеиной улыбке, искоса поглядывая на поджавшую губы женщину.
Бог мой. Что же я творю.
Отпустив мужа, я отошла на два шага, будто рассматривая бедную деревеньку.
Оставшись в комнате на несколько минут в одиночестве, я быстро растормошила пакет с одеждой и присвистнула. Надо же, всё как я люблю. Никаких лишних деталей, строго и лаконично: узкие джинсы, лёгкий джемпер нежно-голубого цвета и кроссовки для похода. Единственное, что выбивалось из общего фона это маленький чёрный купальник с тёмно-синими вставками.
— Как интересно… — Я повертела в руках две тряпочки и отложила в сторону.
Переодевшись, вышла на улицу и столкнулась нос к носу с мужем. Оглядев меня с ног до головы, он удовлетворённо кивнул и протянул… коробку с завтраком.
— Это что?
— Открой, — насмешливо предложил он.
— Ты хочешь меня отравить? — Я с подозрением понюхала маленький чемоданчик.
— С чего это? — обиделся Кейн.
— Мы добирались сюда больше пяти часов. Еда должна была уже испортиться.
— У меня есть сумка-холодильник. — Забрав коробку, Кейн откинул крышку и демонстративно съел ролл. — Повар с половины пятого готовил для нас.
Стало стыдно. Кейн позаботился не только о вещах, которые сели на меня как влитые, но и о любимой еде. О том, что втайне я обожаю японскую кухню знали только самые близкие. В нашей среде не принято питаться такими продуктами — слишком бедно — как однажды заявила мне знакомая, пафосно скривив рот.
И это всё больше настораживало. Тот Кейн, которого знает весь высший свет Америки, и этот были абсолютно разными людьми. К стыду своему, я верила ходившим о нём слухам. То есть замуж-то я выходила, будучи уверенной, что всё это правда. Не может же с десяток женщин врать. Правда? Две-три ещё ладно, но десять… Я очень сомневаюсь, что они сговорились опорочить его имя.
