Ядовитый сезон полностью

Это продолжалось несколько минут, и мысль, что он странным образом общается с диким созданием, заставила его забыть о серьезной опасности. Вскоре птица приземлилась на ветку в нескольких метрах от того места, где он сидел. На первый взгляд это был обычный черный дрозд, но, когда солнце осветило его перья, они приобрели радужный блеск.

Ярен продолжал напевать, и птица спрыгнула на ветвь ниже, все ближе и ближе, пока не приземлилась на упавшее бревно всего в полуметре от него. Птица склонила голову набок, изучая его, и на этот раз, когда он снова запел, то вспомнил еще несколько нот.

Но его восторг был недолгим. Только что птица сидела тут, наивно глядя на него, а в следующее мгновение исчезла. Длинный, извивающийся корень оторвался от земли и бесшумно обвил ноги птицы. Ярен в ужасе вскочил, но от птицы остались лишь несколько блестящих перьев, медленно опускающихся на лесную подстилку.

Ярен попятился к хижине и, забравшись внутрь, плотно закрыл за собой дверь.

Придя домой, Леэло пыталась заснуть, но не смогла. Она была слишком взволнована событиями дня, а мысль о том, что Сейдж может узнать о чужаке – Ярене, – сводила ее с ума.

Но дело было не только в этом, ее волновал тот факт, что она провела время наедине с чужаком. Узнала его имя. Пообещала помочь, хотя должна была набраться храбрости и убить его. Но когда она представляла, как обхватывает его шею, чтобы покончить с ним, то видела только серые глаза в обрамлении густых черных ресниц. Леэло со своей бледностью о таких могла только мечтать. Она никогда не представляла чужаков, но ждала явно не такого. Даже его усыпанные листьями волосы выглядели мягкими и манящими.

Возьми себя в руки, сказала она, глядя в зеркало. Он явно использует свои коварные чары чужака, чтобы обманом заставить помогать ему.

Но у нее были свои приемы. Она уже проговорилась, что должна была убить его, и он понимал, что единственный способ выжить – это слушаться ее. И ему не следует знать, насколько ее собственная жизнь зависит от него.

Фиона уснула за вязанием, и Леэло тихонько собрала все, что посчитала нужным: сливовый бренди – единственный алкоголь, который удалось найти, – чтобы обеззаразить рану, полный бурдюк воды, вяленое мясо, фрукты, пару кусков хлеба (чтобы не заметили пропажу) и теплую одежду, на случай прохладной ночи.

А после, когда до смены с Крисом оставалось лишь несколько часов, она пошла навестить Изолу.

Как обычно, подруга отказалась от прогулки первые три раза, но наконец, то ли от досады, то ли от скуки все же согласилась. Она ничего не спросила, когда Леэло сошла с главной тропы и повела в Лес. Изола никогда не спрашивала, куда они идут. Она вообще ничего не спрашивала. И хотя после каждой прогулки Изола казалась не такой грустной, на следующий день печаль возвращалась.

– Ягнята растут, – начала Леэло. – Тебе стоит как-нибудь навестить их снова.

– Возможно. – Волосы Изолы немного отросли, и Леэло с облегчением заметила, что она снова их расчесывает. Но подруга заметно побледнела, проведя так много дней взаперти, и похудела, как никогда прежде.

– Я помогаю маме с новым платьем, – продолжала Леэло, хотя отчаянно желала поговорить об истинной цели своего визита. – Хочешь поучиться? Ты могла бы сшить себе платье на день летнего солнцестояния.

Изола, которая обычно смотрела вниз или строго вперед, остановилась и посмотрела на Леэло.

– Мне нельзя там появляться.

– Боже, Изола, прости. Я забыла.

– Почему ты так добра ко мне, Леэло? Ты не должна меня навещать. К тому же я не самая приятная компания. Мне нечего сказать, и я не хочу поддерживать разговор.

Леэло покачала головой:

– Тебе будет что сказать, Изола. Если ты найдешь способы отвлечься, то с каждым днем будешь грустить чуточку меньше. Знаю, это больно, но со временем станет легче.

– Откуда ты знаешь? – спросила она, но не язвительно, а с неподдельным страхом. – Почему так уверена?

Леэло указала на упавшее дерево, и они присели рядом. – Я была маленькой, когда папа погиб, но все же его смерть оставила огромную дыру в моем сердце и гораздо большую в мамином. Но у нее было двое детишек, о которых нужно заботиться, и она вынуждена была продолжать жить ради нас. Поначалу она жила машинально, готовила нам еду и шила одежду, но в конце концов начала возвращаться к нам. Она улыбалась, когда Тейт корчил рожицы, и смеялась, рассыпав муку на пол. Возможно, она не стала прежней, но с ней все в порядке.

Изола сорвала полевой цветок у своих ног и начала отрывать лепестки.

– Но у твоей мамы было ради кого жить. Разве у меня есть?

– У тебя есть родители. Сейдж и я. Тетя Китти сказала, что поговорит с советом от имени твоей семьи. – Она опустила ту часть, что жизнь Изолы навсегда загублена. От этого не было толку, к тому же Леэло надеялась, что со временем люди простят ее. – Однажды ты даже можешь встретить человека, которого полюбишь так же, как и Питера.

Изола уронила ощипанный цветок и растоптала ногой.

– Нет.

– Возможно, нет, – согласилась Леэло. – Но ты не узнаешь, если не попробуешь.