Ярен нырнул обратно, оглядывая Лес, и заметил, что туника лежит всего в паре метров от него. Она была точно не там, где он ее оставил. Должно быть, виноват ветер, сказал он себе, или любопытный зверь. Но вокруг было тихо, а у него возникло отчетливое ощущение, что за ним наблюдают.
Он выбрался из воды и быстро оделся, не успев обсохнуть. И уже когда завязывал шнурки, увидел, как в кустах что-то шевельнулось.
Лицо. Бледная кожа и веснушки, желто-зеленые глаза, которые могли принадлежать как дикой кошке, так и девушке. В следующий миг она бесшумно исчезла. И Ярен понял, что, кем бы ни была та девушка, она точно хотела, чтобы он ее увидел.
Когда Леэло вошла в дом, то с облегчением обнаружила, что Сейдж чистит овощи, пока Китти готовит ужин. Фиона спала в кресле.
– Где ты была? – потребовала ответа Китти. – Опять пропадала часами. Я думала, что ясно выразилась.
– Я была с Изолой, – сказала Леэло, бросив взгляд на Сейдж, но сестра не взглянула на нее.
Она подошла к маме и опустилась на колени, положив руку ей на лоб. Температуры не было, но кожа стала желтоватой и тусклой. В этом не было никакого смысла. На прошлой неделе она чувствовала себя прекрасно. Что изменилось с тех пор, почему ее состояние снова ухудшилось?
Фиона открыла глаза:
– Ох, Леэло. Как ты, милая?
Леэло присела на подлокотник кресла, стараясь не задеть маму.
– У меня все хорошо, мама. Ты в порядке? Выглядишь неважно.
– Просто тяжелый период, который скоро пройдет. Так всегда бывает.
– Ты мало поешь, – бросила Китти через плечо. – Тебе всегда становится хуже, когда ты перестаешь петь.
Фиона проигнорировала слова сестры и погладила Леэло по щеке тыльной стороной ладони.
– Ты выглядишь такой красивой, такой взрослой.
Леэло подавила застенчивую улыбку. Она
– Не знаю, с чего бы это.
– А я знаю. – Фиона жестом дала понять, что хочет встать, и Леэло помогла ей. – Идем наверх. У меня для тебя кое-что есть.
Верная своей манере, Сейдж выбрала именно этот момент, чтобы вмешаться.
– Ужин скоро будет готов.
– Мы не задержимся, – сказала Фиона. – Помоги мне со ступеньками, дорогая.
Леэло не могла вспомнить, когда в последний раз была в маминой комнате. Когда-то она принадлежала Фионе и Келлану, и Леэло смутно помнила, как сидела с отцом на кресле-качалке в углу и как мама расчесывала ей волосы у туалетного столика. Но сейчас тут стояли две небольшие кровати, одна для Фионы, другая для Китти. Здесь не было ярких украшений, свалянных из шерсти, лишь пожелтевшие от времени кружевные занавески и детские портреты Леэло и Сейдж, нарисованные углем.
– Что ты хотела мне показать? – спросила Леэло, когда мама села на кровать.
– Это в шкафу. В коробке на верхней полке. Принесешь ее мне?
Леэло кивнула и открыла шкаф. Внутри пахло кедром и лавандой. Все мамины свитеры были аккуратно сложены рядом с парой юбок и одним платьем. Хоть Фионе и нравилось делать одежду для Леэло, сама она была человеком привычки и большую часть времени носила одни и те же простые кофты и юбки.
Леэло потянулась наверх, перебирая вязаные пледы и постельное белье, пока не нащупала маленькую деревянную коробочку. Она потянула ее вниз, и пальцы скользнули по двум вырезанным лебедям, их шеи склонились друг к другу, образовывая сердце.
– Откуда она у тебя? – спросила Леэло, протягивая шкатулку маме.
– Твой отец сделал ее для меня. Знаешь, он был довольно искусным резчиком.
Келлан был плотником, он изготовил большую часть мебели в их доме. Леэло и не думала, что он мог создать что-то настолько изящное.
– Она такая красивая.
– Это был мой свадебный подарок. Он сказал, что лебеди – символ верности, ведь они выбирают партнера на всю жизнь.
– Откуда он это узнал?
– Думаю, услышал от отца, а тот от своего отца, который был среди первых поселенцев Эндлы, хотя в то время он был еще совсем ребенком.
– Мне бы хотелось увидеть такое. Двух лебедей, плывущих вместе. – Леэло провела пальцем по изгибам лебединых шей. Она видела только, как птицы погибали из-за яда в озере, но когда-то все было по-другому. По крайней мере, если верить историям. – Ты правда веришь, что Лес отравил озеро, чтобы защитить нас?
Фиона нахмурилась и недовольно скривила губы, но в последнюю секунду передумала говорить то, что было у нее на уме.
– Твой папа всегда говорил, что истории подобны Лесу, искривляются и меняются с течением времени. Но да, я верю, что в этой легенде есть доля правды.
Сердце Леэло бешено забилось, когда она поняла, какой вопрос собирается задать.
– Мама…
Фиона открыла шкатулку, прежде чем Леэло смогла закончить. Внутри лежала бархатная зеленая подушечка, увенчанная двумя золотыми кольцами, перевязанными атласной лентой.
– Наши с папой свадебные кольца. Я сняла свое после его смерти. Казалось неправильным носить его, когда второе было не на пальце твоего отца, а мысль о том, чтобы похоронить кольцо с ним, была слишком болезненной. С тех пор я хранила их здесь, в этой коробочке.
– Зачем ты показываешь их мне? – спросила Леэло.
