– Раз говоришь, что сорвал Цветок и сумел отбить от нежити, – крикнул старик в ответ. – Докажи! Покажи нам цветущий папоротник!
Яфет отпустил кулак Боромира, и тот, шатаясь, встал, отошел в сторону, баюкая вывихнутую кисть.
– Подойди, Огневит! – пригласил Яфет с усмешкой. – Ближе, чтоб было лучше видать! Я покажу такое, чего никто из вас никогда не зрел!
Он сунул руку в карман душегрейки, а когда вынул, пальцы были сжаты в кулак. В следующее мгновение они разжались, и в воздухе закрутились, сияя яркими искрами, несколько смятых алых лепестков.
Старик приблизился, глядя, как завороженный. С мрачным удовлетворением Яфет заметил это же выражение на лицах и остальных невров. Еще мгновение назад они были готовы его разтерзать. А теперь мужчины опустили топоры, сунули ножи обратно за пояса, и с раскрытыми от изумления ртами смотрят, как, кружась, скользят на землю остатки Цветка.
– Освободить моих друзей! – сказал Яфет властно и вперил взор сперва в волхва, затем и Боромира. – И позовите Ильмену! Я хочу зреть мою будущую жену.
– Я здесь, – раздался позади него знакомый, будуражущий сердце и душу голос.
Яфет обернулся, сдержал улыбку, рассматривая одетую в простое, расшитое красными узорами, платье девушку. Черные волосы водопадом струятся на плечи и спину, карие глаза смотрят сдержанно, но тцар уловил удивление и даже намек на уважение.
– Где же цветок, коли его достал, зайд? – повторила она вопрос, который уже звучал здесь раньше. – И отчего твои волосы посветлели?
– Цветок папоротника – здесь, – сказал Яфет, указывая на плоский живот, где благодаря расстегнутой волчовке, видны четкие квадратики мышц. Выпуклые и упругие. – Пришлось съесть, чтобы отбиться от порождений ночи. Теперь – его сила во мне! Она перейдет нашим детям. Твой брат будет жить, вот увидишь. Я его исцелю.
Ильмена улыбнулась, на глаза навернулись слезы радости. Она послала Яфету взгляд, полный горячей благодарности.
– Ты дурак! – сказал Огневит со злостью и покачал головой. – Сила цветка сделает тебя бессмертным. Ты будешь жить и жить, пока все, кто тебя окружает и любит – твоя жена, дети, внуки – будут уходить к богам! Ты станешь в одиночестве топтать землю дальше. Это не дар, а проклятие! Я вообще удивлен, как цветок не выжег тебе нутро! Но теперь, кажется, понятно. Кара, что наложили боли, гораздо хуже и изощреннее!
Не слушая его, Яфет победно посмотрел на Ильмену и протянул руку.
Женщина протянула пальцы в ответ, позволяя утонуть в его громадной ладони.
– Идем, – сказала она. – Надо исцелить Коло, пока его душа держится в теле.
Воспоминания о прошедших столетиях промелькнули перед мысленным взором Яфета в мутном, неясном потоке. Он все пережил заново, но с той лишь разницей, будто с одной стороны присутствовал там, а с другой – как если бы смотрел через мутное стекло, где все искажается.
Яфет давно не чувствовал под собой жесткого камня, на котором лежал, – уже почти сросся с массивной плитой в пещере, заменявшей ложе. Перестал замечать голод и жажду…
Его свадьба с Ильменой. Невры помогли отстроить город, переименованный в ее честь. Стены из массивных бревен сделали град неприступным. Затем напал обозленный Ратибор с войском, принял смерть от руки Яфета в бою.
Рождение Менетия, затем Промета и Атланта, Гога и Магога, других братьев…Смерть Ильмены от яда и прилюдная казнь Миштар за это злодеяние. Сначала оно ввергло Яфета в тоску. Потом пробудило в нем настоящего зверя. Он повел войска, захватывая одно племя Гипербореи за другим, убивая без нужды, стирая с лица земли мелкие народы, выжигая леса, где прятались враги в надежде победить его ночными вылазками.
Подаренный Златокорой Меч стал требовать слишком много крови. Хотел одного – убивать, убивать… Однажды Меч завладел разумом Яфета, пока тот был во хмелю, и тцар зарубил собственную жену на сносях – Таврану. Недоношенного сына удалось спасти.
Яфет не желал переплавлять это оружие, бросать в воду или закапывать. Меч давно стал как брат, практически его частью, но в то же время отвратительным, злым и невыносимым.
Тцар отыскал деревянную колоду и после ритуала с кровавой жертвой вонзил в нее Меч. Бросив его в степи, Яфет ушел прочь. Благодаря заклятию, никто не мог его вытащить, словно бы оружие торчало из камня.
Вскоре в битве с одним из самых жестоких племен пал Громострел. Умер от предательского удара в спину Соколиный Клюв, когда Яфета пытались свергнуть с тцарства.
Жестоко покарав предателей, тцар назначил регента и ушел странствовать по Гиперборее. Яфет обошел эту землю вдоль и поперек. Видел разные чудеса, диковинных зверей, волшбу. Он даже вознамерился залезть в вирий по Прадубу, но тяжелая рана от грифона заставила вернуться с полпути.
Годы пролетали стремительно – сначала как месяцы, потом каждый казался бегло прошедшим днем. Затем Яфет и вовсе потерял счет времени.
Наделенный бесмертием тцар смотрел, как уходят в небытие соратники, друзья, любимые женщины. Смотрел сначала со злостью. Потом – с горьким бессилием.
