Громострел воззрился на старика удивленно, как и все остальные. Однако в глазах людей проступила радость – теперь не нужно тянуть жребий. Да и старика не так жаль, как если бы жребий выпал кому-то из молодых.
– Веди меня, Дормунала, – велел Горолом красавице, что держит под руку. У нее доброжелательное лицо, щеки влажно блестят от едва-едва подсохших слез.
Волосы подвязаны зеленой шелковой лентой, а на груди украшение в виде серебряной пластины с тремя змеиными головами.
– Пусть моя жизнь станет платой за переправу через море, – произнес слепец, голосом, в котором стала отчетливо слышна безмерная усталость. – Пусть в обмен на нее великий Род дарует всем нам эти земли. Я готов!
Женщина повела его к Соколиному Клюву. В тот же миг раздался оглушительный треск. Вновь сквозь скрывающую небо листву блеснул яркий свет.
Пробившие зеленую крышу ветвей светящиеся нити окружили Златокору кольцом бело-голубого огня. Не касаясь одежды и волос, они горели вокруг нее несколько мгновений, а потом исчезли. Над головами всех собравшихся снова оглушительно прогрохотало. Грохот еще долго катался по ту сторону ветвей, становясь тише и, наконец, исчезнув совсем.
По лицам людей стала разливаться смертельная бледность. Испуганные и неверящие взгляды остановились на младшей жене тцара, что стоит в десяти шагах от жертвенника. От осознания того, что сейчас произошло, девушка смотрит испуганно и ошарашенно.
Повисла тишина. Яфет от изумления не мог вымолвить ни слова. Но затем на лице поверх всегдашнего выражения уверенности в себе и безмерной звериной силы проступило отчаяние.
– Нет… – прошептал он. – Только не это!!
– Отведите Горолома назад! – велел Соколиный Клюв с неохотой. – Род сам указал угодную ему жертву!
По лицу старого волхва заметно, что в нем, как два разъяренных тура, столкнулись два чувства – сострадание и необходимость покориться высшей воле. Но он, скрипя сердце, выбрал последнее.
– Прекрати этот балаган, волхв! – прорычал Яфет, окончательно придя в себя. – Аль ты умом тронулся?
– Тцар, – произнес Соколиный Клюв со всем возможным почтением, но лицо оставалось хмурым, глаза угрюмо смотрели из-под набрякших век. – Боги указали, кого нужно в жертву. Как бы мы все ни любили Златокору, это надо сделать!
Он посмотрел на побледневшую тцарскую жену, быстро глянул на жертвенник у нее за спиной – он уже готов, выдержит и вола, а хрупкое тело девушки тем более.
– Сейчас на кону жизнь всего твоего рода, Яфет! – продолжил волхв голосом, в котором зазвучали стальные нотки. – Я…и мы все!…безмерно любим и уважаем Златокору! Но мы обязаны! Иначе всех, кто пошел за тобой, ждет беда!
Всего за какие-то мгновения лицо Яфета осунулось, под кожей проступили острые желваки, в глазах вспыхнул огонь ярости.
– Не отдам ее! Зарублю всякого, кто посмеет! – гаркнул Яфет, вытаскивая меч и предостерегающе глядя на волхва.
Внезапно Златокора шагнула вперед.
– Оставь, мой господин, – сказала она смиренно. – Если я могу спасти твою жизнь и жизни всех этих людей…
Лицо девушки озарила печальная улыбка. Взгляд, устремленный на Яфета, исполнился любви и нежности.
– Перед всеми говорю, как есть, – произнесла она громко. – Я сама готова пожертвовать собой ради сохранения жизни Яфета и всех, кто сейчас здесь с ним! Если я угодна богам как жертва, пусть будет так!
Словно в ответ оглушительно прогремел гром. Яфет в ужасе побледнел. Бросился к ней, но вдруг замер, будто его остановила незримая сила.
Тело Златокоры охватило возникшее из ниоткуда серебристое пламя. Девушка стоит, как ни в чем не бывало, со всех сторон стиснутая в объятьях огня. В тот же миг Яфета ослепила ярчайшая вспышка. Когда он вновь открыл глаза, Златокоры не было.
Руки и ноги Яфета перестали подчиняться. Тцар чувствовал, что мышцы превратились в кисель, а мир вокруг шатается, словно корабль в безумный шторм.
– Нет… – прошептал он едва слышно. – Будь вы прокляты, боги… Будь ты проклят, Незримый, слышишь меня?!
Слова отозвались в небесах оглушительным грохотом, словно где-то там высоко с треском раскололся горный хребет. Поднялся ветер, громко зашелестели листья в бескрайней кроне над головами. Раздался громкий, нарастающий шелест. На головы людям хлынули толстые ледяные струи дождя, пробиваясь сквозь плотный слой ветвей и листьев.
Люди начали прятаться в повозки. Однако на лицах читались радость и облегчение. Тцар смотрел на них пустым взглядом. Внутри него все заледенело, к горлу подступил едкий, тяжелый комок.
Свет перед глазами померк, под ногами разверзлась бездна. Яфет почувствовал, что проваливается туда и падает…падает в черную бездонную пропасть.
Следующие несколько дней Яфет провел как в тумане. С трудом выныривал из болезненного сна, просыпался в холодном поту – всякий раз перед глазами всплывал прощальный взгляд Златокоры. А потом вновь и вновь видел, как девушку охватывает небесный огонь, и она исчезает в яркой вспышке.
Он не чувствовал голода, лишь изредка прикладывался к кувшину с вином. На поднос с сочными яблоками и крупными ломтями жареного мяса даже не смотрел.
