Впереди замаячил силуэт. Присмотревшись, Яфет узрел, что в сотне шагов на мощном приземистом дереве восседает некто в звериной шкуре. На широкие, разнесенные в стороны плечи чужака спускаются черные патлы, в ухе тускло поблескивает серьга.
От чужака исходит сильный ветер, кажется холодной, плотно давящей стеной, что с чудовищным напором прет навстречу. Прищурив глаза, Яфет рассмотрел, что человек низкорослый и горбатый, у него поросшее волосами лицо. Щеки раздуты, а изо рта вырывается едва различимая мощная струя воздуха, что и порождает весь этот небывалой силы ветер.
Тцар вскинул руку, пытаясь привлечь внимание и чувствуя, как вспучиваются мышцы от плеча до ладони. Затем выставил руки крестом, призывая перестать дуть, но горбун лишь сильнее раздул огромные щеки, а в глазах мелькнула насмешка.
Аркунар сперва дрогнул и попятился, издав недовольное ржание. Яфет легонько ударил пятками в бока. Животное послушно двинулось сквозь стену холодного ветра.
У Яфета в ушах стоит свист, он словно погрузился в плотный холодный студень, но конь все равно везет вперед, равномерно переставляя могучие ноги и преодолевая сопротивление ветра.
Мужик на дереве изумленно вытаращил глаза. Раздул щеки сильнее, и ветер ударил с новой силой. Тем не менее, Яфет постепенно приближался к косматому горбуну. Ветер холодит лицо, выворачивает веки, треплет волосы тцару и гриву коня.
Яфет положил ладонь на рукоять меча, но потом словно передумал и отнял руку. Дождавшись, когда Аркунар подвез совсем близко, тцар быстро и точно ударил.
Ветер тут же оборвался, сделалось непривычно тихо. Яфет посмотрел на противника – ударом горбуна снесло с дерева, и он неуклюже распластался на траве.
Спрыгнув с коня, тцар шагнул к поверженному коротышке. Тот смотрит на стоящего рядом гиганта в изумлении и ужасе. Меховая жилетка распахнулась, явив взору выпуклую грудь и живот с висящими складками жира. Кожа бледная, вся в грязных разводах, словно мылся всего лишь пару лет назад.
Яфет поморщился – запах идет соответствующий. Взгляд черно-угольных глаз без зрачков так и впился ему в лицо. Рожа горбуна перекосилась, во взоре читается лютая ненависть.
– Ты кто такой? – прохрипел горбун, убрав пятерней упавшие на глаза волосы. – Как посмел выйти против меня? Соловья?!
У него оказался выбит левый резец и еще один зуб снизу. Теперь назвавшийся Соловьем говорил, шепелявя.
Протянув руку, тцар поднял горбуна за воротник на высоту своего громадного роста, и ноги в грязных онучах повисли над землей. Коротышка охнул, но потом напустил на себя свирепый вид.
– Меня зовут Яфет, – молвил он, глядя на неудачливого противника. – Я тцар многих земель, бывший владыка Вавилона, и будущий правитель вашей Гипербореи!
Соловей усмехнулся.
– Править, значит, у нас собрался? – переспросил насмешливо. – Да кто тебе даст!
– Я всегда все беру сам, – сообщил Яфет. – А не жду, пока принесут.
Соловей покачал головой, грязные спутанные волосы пару раз колыхнулись в разные стороны.
– Да ты и месяц тут не протянешь! У-ха-ха! Ступай туда, откуда пришел. Иначе ты, и те, кто идут за тобой, костей не соберете!
Он попытался вырваться, но у Яфета железная хватка. Удерживает над землей руках без труда, словно ухватил не взрослого мужика, а младенца.
Ладонь второй положил на горло, сдавил пальцами. У Соловья выпучились глаза, на заросшем шерстью лице проступил ужас.
– Что…– прохрипел он. – Чего хочешь? Я всего лишь повелеваю ветром…Вею…Соловей потому…От моей смерти мало проку, Яфет! Отпусти, я тебе пригожусь!
Тцар притянул ближе, заглянул в затянутые чернотой глаза.
– На что ты нужен? – спросил со злостью – От тебя только вред. Убью, земля станет чище.
– Я…– захрипел Соловей. – Я…покажу священное место…Вижу, ты потерял женщину…Да! Боги забрали в жертву!…Твое сердце сочится горечью и мукой…Пощади! Отведу к священному камню, где сможешь…,– он закашлялся, – ее узреть! Ветром клянусь – отведу!
Яфет вскинул голову, вперил в Соловья подозрительный взгляд. Под серым пеплом отчаяния тут же полыхнул огонь ярости.
– Веди, – сказал тцар негромко. – Но клянусь – если обманешь, вырву сердце и раздавлю, как гнилое яблоко!
Он разжал пальцы, и бледный Соловей неуклюже приземлился на траву. Онучи, портки и меховая жилетка грязные, от них и от самого Соловья идет стойкий запах немытого тела.
Одарив тяжелым понурым взглядом, горбун повернулся и нехотя направился вперед. Не оборачиваясь, сделал знак идти следом.
– Долго еще? – спросил Яфет из седла, когда место, откуда они ушли, скрылось в тумане за спиной. Солнце, что клонилось к закату, пропало, словно проглоченное набежавшим туманом, будто навеки скрылось в его бездонном нутре.
Вокруг быстро стемнело. Аркунар ступает медленно, изредка фыркая. Тцар посмотрел по сторонам, вспомнил, что из-за кроны Прадуба, что накрывает землю, как гигантским плащом, темнота спускается очень быстро.
Соловей небрежно щелкнул пальцами, и в воздухе появился комок огня. Яркий свет разгоняет резко сгустившиеся сумерки на дюжину шагов вперед и по сторонам.
