Соколиный Клюв порывался облить все здесь маслом из кувшинов, которых в дальнем углу обнаружилось великое множество, и предать священному огню кости великанов и убиенных ими воинов, но Яфет не позволил.
Тцар шел молча, рядом с хохочущим Громострелом, кривящимся от его шуток Львом и Астарком, который гулко смеялся.
Яфет держит в руках найденный Меч, словно это самое ценное, что обретал за всю долгую жизнь. Голос Златокоры все еще звучит в ушах, а ее прекрасный лик стоит перед глазами, окутанный неземным сиянием.
Едва поднялись на поверхность, как земля под ногами дрогнула. В глубине раздался грохот, оглушительно затрещало, будто переломилось столетнее древо.
– В сторону! – страшно закричал Яфет, успев отпрыгнуть, когда земля начала проваливаться прямо под ногами. – Быстро!!
Действовал с пугающей быстротой, на инстинктах. Прыгнув, перекатился через голову, рывком вскочил на ноги. Краем глаза увидел, как рядом тяжело дышат соратники – Громострел, волхв, Лев и Астарк с ошалевшими от изумления воинами.
Побледневшие лица перекошены от напряжения. У двоих трясутся руки.
Там, где были остатки огромной каменной стены и спуск в подземелье, теперь огромная полузасыпанная землей и булыжниками яма. В воздухе медленно оседает каменная пыль, в лучах солнца выглядит как объемное серое облако.
Оно едва заметно колышется, будто живое. Но вот медленно начало таять, испаряться.
– Все успели? – спросил тцар глухо и тяжело дыша.
– Вроде, – прохрипел в ответ Громострел и посмотрел на волхва.
Соколиный Клюв мрачно, с сожалением смотрел на заваленное подземелье.
– Каменный Молот, Раджак и Кремень, – произнес Лев негромко и покачал головой. – Они не успели.
– Да примут боги их души в вирии, – сказал волхв твердо и тут же переменил тему. – Значит, боги хотели нам что-то показать там всего единожды. А я-то собирался спуститься туда еще завтра. Посмотреть, исследовать, разведать что к чему.
– И я! – прогудел Громострел обиженно. – Там же столько оружия, кольчуг, сундуков с золотом! Столько добра пропало!
Соколиный Клюв как будто не услышал, с досадой продолжал твердить свое:
– Знать бы, что именно хотели сказать боги! Теперь уж и не понять!
Яфет с восхищением глянул на Меч, молча сунул в петлю на поясе. По лицу видно, что все, зачем спускался, уже получил и без богов.
Следующие несколько дней прошли в тревоге. Астарк, Лев и еще трое воинов, что спускались вместе с ними и остальными в подземелье, слегли с непонятной болезнью.
Их сильно лихорадило, затем бросило в беспамятство. По бледным лицам стекали крупные, как горошины, капли пота.
Их положили в крытые повозки, и над ними суетился Соколиный Клюв с помощниками. Волхв прямо в своей телеге развел огонь в наскоро выложенном из камней очаге, круглые сутки варил целебные отвары, отпаивал больных. Сам он почти не спал, и за три дня тоже побледнел, осунулся, хоть вместе с ним больных лечили и помощники.
Один из них был и возницей, правил конем, что тащил за собой повозку, а когда останавливались на ночной отдых, тоже помогал ухаживать за внезапно заболевшими воинами.
Волхв велел убрать свой шатер и положить больных прямо к нему в повозку. Туда поместились пребывающие в беспамятстве Астарк со Львом, простых воинов положили на соседней, он сказал вознице держать повозку рядом с его телегой.
Утром пришел тцар, с ним Громострел и седовласый Орвод. Если у последнего на лице написана тревога за единственного сына, то по выражению лица Яфета видно, что тот волнуется за всех пятерых, кто внезапно слег после того, как спускался в подземный могильник велетов.
– Как мой сын? – вопросил Орвод, в голосе чувствовалась сдерживаемая ярость и одновременно беспомощность. – Когда сможешь вылечить его? И остальных?
Повозка не двигается, обоз расположился на привал. Яфет услал во все стороны разведчиков, потому что недавно в двух верстах нашли пепелища костров и обглоданные кости зверей. Тцар велел усилить охрану по ночам, а днем стал высылать больше разведчиков.
Соколиный Клюв одарил Орвода мрачным взглядом, не переставая помешивать горько пахнущее варево в котелке. От огня идет сухой жар, на лице волхва выступают мелкие капли пота, он машинально стирает их рукавом.
– Твой сын жив, – сказал волхв глухо, – просто в беспамятстве, как и Астарк, и еще трое. Хуже им не становится, но и лучше пока что тоже, увы.
– Ты выяснил, что это за напасть? Они что-то трогали опасное в подземелье? – продолжал нетерпеливо старый военачальник. – Ты же был там вместе с ними, Соколиный Клюв, как и Громострел, – он посмотрел на старшего воеводу, затем встретился взглядом с Яфетом и осекся, – как и наш тцар…Хвала богам, что вас и остальных это не коснулось, но почему заболели они?!
Громострел посмотрел с сочувствием, положил ему на плечо руку.
