Воины и военачальники у костра посмотрели заинтересованно и с удивлением. На лицах стали появляться понимающие усмешки. Громострел закивал, улыбнулся, мол, все с тобой понятно, тцар, женщинам надо угождать, иногда и прилюдно, чтоб поддержать их самолюбие. Только лицо волхва было подозрительным, задумчивый взгляд словно пытается проникнуть ему в душу, понять, что происходит на самом деле.
– Спасибо, светлый тцар! – произнесла Милена громко. Затем тихонько сказала на ухо: – Завтра ты проснешься живым и здоровым.
Молодая женщина поднесла ему ко рту пузырек, и Яфет жадно выпил приторно-сладковатое содержимое.
– Разве что голова будет болеть, – добавила Милена уже тише, так, что слышно только ему. – Но обещание ты дал при всех. И ты его исполнишь.
Тело сделалось настолько тяжелым, что держать равновесие Яфет больше не мог. Ноги подкосились, земля ринулась навстречу. Перед глазами вспыхнули разноцветные огни, в ушах оглушительно зазвенело.
Он с титаническим трудом перевернулся. Увидел, как над ним склонились воины. Как в тумане мелькнуло лицо Громострела, показался встревоженный лик волхва. Его черты исказились, рот задвигался, что-то крича.
Тцар ощутил, как его подняли несколько пар сильных рук, и тут же провалился в забытье.
Когда Яфет проснулся, сквозь щели в стенках шатра просачивался утренний свет. Голова изнутри казалась одной сплошной раной. Опухшей и нарывающей.
Он велел позвать волхва, и вскоре явился Соколиный Клюв, предусмотрительно неся котелок. Судя по запаху, там отвар из листьев рагура, еще теплый.
Волхв налил в медную чашу, и Яфет быстро ее осушил, уже привыкнув к неимоверной горечи напитка. Жестом велел налить еще.
Пока тцар пил целебный отвар, было слышно, что снаружи собралась толпа, стали раздаваться крики – гневно кричали одни, другие пытались их урезонить.
Яфет чувствовал, что мозг как будто извлекли наружу, и теперь вся поверхность болезненно пульсирует. От громких криков снаружи это состояние лишь усиливается.
Вошел Громострел, с сочувствием глянул, как Яфет приложился к кувшину и пьет воду, белый, как мел. Обменявшись взглядами с волхвом, наконец, заговорил:
– Тцар…Гм…прости, что прервали твой отдых, но…там неотложное дело. Как бы неприятно сейчас не было, ты должен выйти к воинам и…Ратибору. К тому же, помнится мне, ты вчера прилюдно дал обещание тцарице Милене.
Яфет опустил кувшин, тот уже опустел, и взглянул на старшего воеводу с вопросом и недоумением. Загривок зашевелился в недобром предучувствии.
– Что стряслось?
Громострел покачал головой, развел руками.
– Ратибор замыслил уйти.
– Что?! – охнул тцар.
– С ним почти половина воинов, – мрачно добавил воевода. – Он ждет, хочет поговорить.
Он снова переглянулся с волхвом.
– Надеюсь, ты облегчил утро тцара этим своим зельем, потому что день предстоит…гм…трудный.
Яфет поднялся, распрямился во весь огромный рост, благо потолок шатра позволяет. Воевода с волхвом посмотрели с сочувствием – бледный, под глазами темнеют круги, да и в самих очах кроваво-красные прожилки. За ночь лицо словно бы похудело, скулы заострились.
Он влез в льяную рубаху, надел кольчугу, что еще сильнее подчеркивает его широкие плечи, на голову водрузил обруч, удерживающий черные волосы. Взгляд ярко-синих глаз словно бы поблек.
Отстраненно глядя в сторону, тцар прицепил к поясу ножны с Мечом. Наконец, поднял на соратников острый и собранный взгляд, обронил:
– Идем.
Волхв неодобрительно покачал головой. Громострел торопливо откинул полог, и внутрь ворвался гвалт толпы. Яфет скривился от множества незримых иголок, что словно вонзились в голову со всех сторон. Но, когда вышел из шатра, крики сразу же смолкли.
Он обвел взглядом толпу, увидел, что здесь и пешие, и конные воины. У конников за спинами сидят жены, прижимают к себе детей. Те смотрят кто с испугом, а кто с любопытством.
Взгляд Яфета остановился на Ратиборе. Позади и рядом с шурином множество конных воинов, смотрят с вызовом и враждебностью. В нависшей тишине слышно лишь, как фыркают кони да перешептываются люди, что собрались перед повозкой с темно-красным тцарским шатром.
Он спрыгнул с телеги на землю.
– Что все это значит? – спросил Яфет, глядя на всех с высоты своего громадного роста, так, что шепот мгновенно стих. Лишь конные были чуть выше его самого. – Куда ты уводишь моих воинов?
Ратибор чуть подал коня вперед, соскочил и встал перед тцаром.
– Эти воины и их семьи, – сказал он громко, – уходят со мной! Я и они…мы больше не признаем тебя правителем.
Яфет саркастически усмехнулся, но боль в голове тут же заставила поморщиться.
– В чем же дело, расскажи, – поощрил Яфет.
– Ты жесток и бессердечен, – отвечал Ратибор. – Зарубил беззащитного старика. Ты…ты не уберег мою сестру, Яфет. Позволил своему волхву принести ее в жертву местным демонам, чтобы задобрить. Ты велел убить стариков перед переправой через море!
Яфет медленно покачал головой.
– Тебя не было, когда все это происходило! Ты не можешь знать, правда все это или вранье.
