В немыслимой суматохе мелькнула мысль, что этот Меч достоин какого-нибудь бога войны, которому поклоняется это дикое племя или другие, похожие на него. Как в тумане Яфет узрел, как этот Меч торчит из камня, а ему кланяются, волхвы проливают над ним свежую кровь, а Меч все принимает и принимает, и в него вливается все больше злой силы, которую Яфет ощущает каждой частичкой тела.
Он едва не упал, поскользнувшись в луже крови, но удержал равновесие, и двумя быстрыми ударами поверг на землю возникшего на пути врага.
Яфет отер с лица чужую кровь. Ощутив на губах ее медно-сладковатый вкус, сплюнул.
Меч в ладони тцара буквально звенит, сыто подрагивает от выпитой крови, но на широком лезвии не видно ни капли. Клинок вдруг сделался золотистым. По нему, как муравьи, забегли искры, словно это его истинный цвет, а неприметный серый облик он обрел за долгие века, что лежал в подземелье.
– Ранох! – закричал Яфет страшным голосом. – Иди сюда и сражайся!
Бородатый здоровяк яростно оскалил зубы, и пришпорил коня, скача прямо к Яфету. Он опустил руку с мечом, нагнетая кровь для удара. Тцар быстро отошел в сторону. Меч в его руке взлетел, парировав удар князя, а свободной рукой Яфет выдернул его из седла.
Ему чуть не вывернуло руку, но черный, как сгусток безлунной ночи, конь освобожденно помчался дальше. Ударившийся о землю Ранох быстро вскочил. Отбросив щит, перехватил меч обеими руками и шагнул навстречу.
Князь сарготов ловко орудовал мечом, хотя тот, казалось, весит как всадник вместе с конем – лезвие тяжелое, длинное, рассыпает яркие блики от лучей утреннего солнца. Рубин на лбу в обруче поблескивает, как сгусток крови, отражая солнечный свет.
– Окончим это сражение, – проговорил Яфет, тяжело дыша, – падет один из нас, и прекратят гибнуть остальные воины. Но твоих-то и так почти не осталось!
– Ты заплатишь за смерть Алаксара! – прохрипел Ранох. – Даже поправ ногами твой труп, я велю дружинникам биться дальше, пока последний твой воин не падет, и тогда мы возьмем лагерь! Некому будет защитить ваших женщин и детей!
Он обрушил меч обеими руками, но бывший тцар Вавилона быстро парировал и ударил в ответ.
Они слились в поединке. Яфет ощутил, что со всех сторон окутали смазанные, ярко-блестящие полоски металла, мелькают в воздухе и сталкиваются с громким лязгом. Золотой Меч в его руках орудует сам по себе, рубит, колет, пытается пробить защиту врага, найти уязвимое место.
– Нет! – прошептал вдруг Яфет, а затем услышал собственный яростный крик. – Не смей его убивать, слышишь?! Он мне нужен живой!!
Мельтешение вокруг прекратилось, кокон из сверкающей стали исчез, и Яфет увидел перекошенное от боли лицо Раноха. Свободной рукой князь зажимает разрубленную ладонь правой руки. Его выбитый меч лежит рядом в грязи.
Острие тцарского Меча упирается Раноху в шею. Князь поднял голову, смотрит насмешливо и дерзко. Однако заметно, что в глубине этого взгляда таится вселенское отчаяние, горечь.
Вокруг собрались воины Яфета, он заметил Громострела с Ратибором. Оба с ног до головы перемазаны кровью, дышат тяжело, но в глазах радостный, победный блеск.
Поодаль стоит Соколиный Клюв, на каменный шар кистеня налипли волосы и ошметки мозга, срываются и падают на траву тяжелые алые капли.
– Давай же, Яфет! – сказал Ранох, рассмеявшись и перестав зажимать разрубленную кисть руки. – Ты победил! Убей меня, как подобает воину! Ты – достойный противник, но мне в этой жизни ничего не осталось! Ты отнял единственного сына, которого я любил больше, чем самого себя! Подари мне смерть, Яфет! Ты же об этом мечтал так давно! Но, прошу, отпусти моих воинов!
– Твоих воинов уже не осталось, – прогудел вышедший вперед Шатур. Высокий воин перемазан кровью с головы до ног, но выражение лица счастливое, в глазах сияет триумф. – Мы зарубили даже раненых, чтоб не возиться! А горстку живых связали, и наш волхв сегодня ночью принесет богам обильные жертвы, чтоб отблагодарить!
Стоящий рядом Малагант промолчал, а одноглазый Сатурван произнес, глядя Раноху в глаза:
– Сам понимаешь, князь, нашим богам нужна кровь людей, она самая сладкая! Вы – наши враги, а, значит, враги и наших богов! Они насладятся каждой каплей!
Ранох медленно кивнул, признавая превосходство победителей. На губах играет насмешливая улыбка, однако голос переполняет горечь.
– Ты выиграл, Яфет. Мы недооценили твоих воинов. Но – убей меня, окажи честь!
Тцар посмотрел на военачальников и перепачканных кровью воинов, что подходят посмотреть на плененного князя. Затем его взгляд вновь уперся в Раноха. Рука с Мечом опустилась, чистое, без капельки крови лезвие скрылось в ножнах, оставив видимой лишь массивную рукоять.
– Ты свободен, Ранох, – сказал он. – Тебя и твоих воинов отпустят. Ты волен идти. Проваливай на все четыре стороны.
Князь покачал головой.
– Мы разбиты. Наша воинская честь попрана. Мой сын остался не отомщен. Позволь мне и моим воинам пасть от ваших клинков сейчас. Мы не хотим покрывать себя позором.
