– Она и направила, клубок дала. А вот мы с ним по дороге не сошлись во мнениях, и укатился наш навигатор. Возвращаться к бабушке с пустыми руками совсем неудобно.
– Нави кто?
– Клубок, дедушка, клубок.
– Да-а-а. Действительно, характер не подарок у него, да и бабка твоя не сахар. Понимаю. А этот что, с тобой?
Ваня нахмурился, разговор хоть наш и не подслушивал, но догадался, что речь зашла о нем.
– Да это так, прибился по дороге. Не бросать же?
– И то верно, в хозяйстве сгодится. Кощею можно на потеху подарить, – я нервно сглотнула, но виду старалась не подавать. – Помогу, так и быть раз своя. Но просто так и чайки над рекой не летают.
Леший хитро прищурился, почесывая свою бороду. Вот же напасть…
– Чем же отблагодарить тебя, дедушка?
С видом невинного младенца старичок пожал плечами и словно бы невзначай наткнувшись взглядом на ножны за моей спиной, произнес:
– А вот меч хотя бы.
– Ишь чего захотел, нечисть, – не выдержал Ванюша. – Да лучше я тебя этим мечом…
–А ты не горлань, – цокнул дедушка языком, и Ваня сразу подозрительно смолк. – Я ж не для себя. Для кикиморы, да. У племянницы моей скоро именины. Она любит самоцветы, а на кладенце их вон сколько.
– Если для племянницы, то у меня есть идея получше, – с видом заправского фокусника я достала из сумки сапожки. – И модные, и красивые, и самоцветов тьма.
Леший принял подношение неохотно. Крепко задумался и даже отозвался не с первого раза.
– Куда идти-то нам, дедушка?
– Прямехонько по тропке ступайте, – деревья расступились, и та самая тропинка появилась как по волшебству. В ответ на мою благодарность, старик фыркнул и снова стал пеньком.
– Пойдем! – велела я Ване, который в свою очередь пытался мне что-то промычать. И я бы может поиграла с ним в его молчаливые шарады, но испугалась, что тропинка может также легко исчезнуть, как и появилась.
Удрученно мыча себе под нос, Ваня поплелся следом.
– Хм, и куда ж вы позвольте спросить идете? Так и знал, что заблудитесь, – донеслось с дерева.
Я запрокинула голову наверх и с большим трудом отыскала на одной из веток нашего Мефодия.
– Мы уже нашли дорогу и не твоими стараниями, – отмахнулась я от кота.
– А раз нашли, то почему идете в другую сторону? – кот вальяжно потянулся и только потом спрыгнул с ветки на землю. Ваня снова что-то промычал, но мы, к его несчастью, были слишком поглощены спором друг с другом.
– Нам направо идти надо, – давила я на кота.
– Нет налево, в обход надежнее, – не уступал мне мохнатый.
– Вот и иди на свое налево, может у тебя март в крови взыграл, а ты на мне отрываешься!
Отвоевав свое право решать собственную судьбу, я пошла по тропинке Лешего. Ваня снова что-то промычал, сокрушенно качая головой. Поколебавшись секунду, пошел за мной. Может, посчитал, что кот без нас не пропадет и так, а за мной глаз да глаз нужен… А вот мычал бы Ванечка потише, может и не случилось ничего. Может, услышала бы я, как под ногами почва стала чавкать, развернулась бы. Но, увы, услышала только всплеск воды, когда угодила в лесное болото по самый пояс.
– Ваня! – испугалась я не на шутку. Купеческий сын хотел было подскочить ко мне ближе, но попятился обратно, когда и его сапоги стали погружаться в воду. – Ваня, помоги!
Самостоятельно добраться до кочки не выходило, ноги предательски увязали в тине все глубже и глубже. Отломав ветку понадежнее, Ваня кинулся ко мне с хворостиной наперевес. А у самого берега бросил ее на землю, схватился за лук и угрожающе замычал.
– Ты чего, Иван? – спросила, будто бы мог мне кто ответить. Прямо за моей спиной раздался мерзкий хохот. Я успела разглядеть зеленые кудри вокруг бледного, почти белого лица, и меня потянуло вниз. Кто-то тянул меня ко дну, а точнее меч-кладенец.
Поборов брезгливость, я открыла в воде глаза. Немногое я надеялась разглядеть в мутной воде, однако увиденное меня поразило. Вредная кикимора вцепилась что есть силы за рукоять меча и тянула меня ко дну, не давая выпрямиться во весь рост. Легкие горели от недостатка воздуха, но все, что я смогла, это освободить одну босую ногу из ила. Рывком я подтащила кикимору ближе, вцепившись мертвой хваткой в ремень на ножнах, а свободной ногой толкнула ее в живот.
Самоцветы на ножнах ярко засияли, и в этом свете я отчетливо увидела улепетывающую прочь кикимору с моим мечом. Я же с ножнами наконец вынырнула на поверхность. Вода теперь доходила мне до шеи. Ваня выпустил несколько стрел в воду, туда, где показывалась курчавая голова кикиморы. Затем, бросив это бесполезное занятие, протянул мне сорванную ветку.
Едва я очутилась на берегу, спаситель мой стыдливо отвел глаза. Еще больше я удивилась, когда он начал раздеваться.
– Ты что д-делаешь? – зубы отбивали чечетку из-за холода.
– Держи, прикройся, – с купеческого плеча мне достался кафтан, в спасительное тепло которого я тут же юркнула без зазрений совести. Видимо, Ване воспитание не позволяло глазеть на меня в мокром сарафане, или пожалел просто. Неплохой он все-таки парень, повезло Василисе.
– О, ты снова можешь говорить! – обрадовалась я, а вот Иван совсем не выглядел счастливым.
