Так мы через заставу и проскочили. Да недолго радовались, конный патруль впереди увидели, и опять в чащу лесную бежать пришлось.
Как же нам незамеченными из лесу выйти? Вокруг столицы поля да сады, да и люд простой там повсюду шныряет. Не заметит нас только слепой.
День к вечеру уж клонился, а мы так путного ничего и не придумали. Я уже притомилась, еле ноги передвигала. А заросли всё гуще становились, да темнело с каждой минутой всё больше. И конца, и края этому лесу дремучему не было.
Вдруг мне под ноги шар какой-то вылетает. Чуть с ног не сбил, гад эдакий. Я от неожиданности и испуга хотела его пнуть куда подальше, за что тут же поплатилась. Шар впился зубищами в мой сапожок, еле отодрала от себя.
– Ты по что людям добрым под ноги кидаешься?! – напустилась я на нападавшего, который был похож на краюху хлеба огромных размеров.
– Вы простите-извините, дело важное, спешу! – скороговоркой отбрехался кругляш, выпрыгивая из моих рук.
Я от такой наглости даже не нашлась, что сказать. Стояла и пялилась на это форменное безобразие.
– Это кто такой торопливый? Неужто Колобок? – хмыкнул Соловей.
– Здоровеньки булы! Ай никак Соловушка в лес пожаловал? – оскалился Колобок и быстро покатился в сторону зарослей малинника в попытке скрыться.
– А ну стой! – свистнул Соловей. – Иначе съем.
– А я тебе песенку ещё не спел! Как же ты меня есть будешь? – заржал Колобок, катясь дальше.
– Так ты спой! – крикнул Соловей.
Видимо, у Колобка был пунктик на эту тему. Потому что стоило разбойнику произнести эти слова, как Колобок тут же вернулся, вскочил на пенёк и сиплым басом завёл:
«От дедки я ушёл,
От бабки я ушел,
Скатился я до дна,
И по рукам пошёл!»
А я глазам поверить не могла. Вот это вот тяжёлое и твёрдое страшилище с зубастой пастью, коркой чернее чёрного, и есть Колобок? Жуть жуткая! Такого даже в «Последнем Богатыре» не додумались снять. Такое чувство, что бабка его в печи дня три жарила, или он к нам из Африки прикатил.
Пока я размышляла на эту тему, мужики успели договориться и уже активно обсуждали дела насущные. Кощей выспрашивал, что в Тридевятом происходит, а Колобок охотно рассказывал последние сплетни. В такой компании мы двинулись дальше. Через полчаса пути я уже хотела умолять об отдыхе, но меня опередил Соловей.
– Так, вы как хотите, а у меня привал до завтрака! – свистнул он, устроился под одним из деревьев и тут же заливисто захрапел.
– Да, надо передохнуть и подумать, как нам до города добираться. Всех хитростью не возьмёшь, да и силы беречь надо! – согласился Кощей.
Я молча плюхнулась на поваленное дерево и готова была на нём же и расположиться на ночлег. Но голод был сильнее подступающего сна и громко дал о себе знать. Колобок тут же откатился подальше.
– Это я так, на всякий случай! – предупредил он.
– Больно надо тебя есть! Ты явно невкусный: чёрствый и пахнешь отвратительно, – хмыкнула я.
Кощей послушал нашу пикировку и удалился в лес. Вернулся оттуда довольно быстро, неся с собой пару тушек кроликов. Бросил их к моим ногам и пошёл разжигать костёр. Я ничего не имела против плотного ужина, но вот как-то подзабыла навыки освежевания. Положение спас Соловей, который, почуяв еду, тут же пробудился. Быстро разделал обе тушки, насвистывая что-то себе под нос, и приспособил их над огнём.
Наша странная компания расположилась вокруг кострища. Я вдыхала ароматы, которые источало поджаривающееся мясо, Кощей что-то подкидывал в огонь, Соловей с Колобком решили перекинуться в карты.
Отвлёк меня от мыслей Кощей. Он решил проявить заботу и спросил:
– Яна, ты не замёрзла?
Я немного удивилась вопросу, но в ту же минуту поняла, что действительно стало холоднее, и я на самом деле немного замёрзла. Мужчина, не дожидаясь ответа, накинул свой плащ на мои плечи.
– Спасибо! – с лёгким недоумением поблагодарила я.
– У тебя сейчас такой вид, как будто я луну с неба достал! – хмыкнул Кощей.
Я в ответ промолчала, лишь укуталась в плащ поплотнее, прислонилась к берёзе белой и задремала.
И привиделось мне во сне, что сижу я на завалинке возле избушки, корешки да травки заготавливаю для зелий. Стёпка у ног ластится, гуси у крыльца травку щиплют, тишь да благодать. Вдруг гуси заволновались, крыльями захлопали, знать беду какую учуяли.
Глянула я вдаль, а на опушке стоит кто-то. А вокруг мгла какая-то, что и не разглядеть ничего.
Вышла на поляну девчушка какая-то: тощенькая, рубаха грязная, волосёнки жиденькие. Глазищи таращит, трясётся от страха, но идёт прямо ко мне. Видать, знает, куда дорожка приведёт!
– Здравствуй яга! Помощи просить пришла, – поклонилась мне в ножки девчушка.
– Ну проси, раз пришла! Чего надоть? – прошамкала я беззубым ртом.
– Силы хочу колдовской, да не ведаю где взять! Возьми в услужение, сделай меня своей ученицей да помощницей.
– А что ты умеешь? Ковры трясти, полы мести, каши варить? Али за скотиной присматривать?
– Всё умею! – смело выкрикнула замарашка. – Да только не за этим я сюда пришла!
– А за чем же? – допытывалась я.
– Хочу стать ведьмой, да не абы какой! Волшбу творить хочу, зелья варить и порчу наводить.
