Сорок пять — баба ягодка опять. Это присловье известно всем. Вот только для Надежды все в этом непростом возрасте повернулось самым трагическим образом — муж ушел к молодой, работы нет, да ко всему она еще и забеременела после секса с мужчиной, о котором не знает ничего, даже жить негде, потому что вдруг выяснилось, что ее дом — не ее. Да еще и странные люди начинают тереться рядом явно не с самыми добрыми намерениями…. Все? Дальше уже некуда? Как бы не так!Мы прожили вместе двадцать семь лет. Родили детей, ждали внуков. А потом он сообщил, что разводится со мной. На мое ошеломленное: «Почему?!» ответил кратко: «Я не хочу быть дедом. Я еще хочу и могу быть отцом…» Сказал и ушел. Просто перевернул страницу жизни и все. Мы с мужем одногодки. Но если он в свои сорок пять — все еще завидный жених, то я в те же годы — лишь женщина, перешагнувшая порог старости… Или я все-таки ошибаюсь?
Мы прожили вместе… Ну да, больше четверти века. Двадцать семь лет. Поженились, когда нам обоим было по восемнадцать. Перед тем, как его забрали в армию. Все (и в особенности моя лучшая подруга Любка) говорили тогда — какая глупость. Но я дождалась Игоря, и не было никого счастливее меня, когда он появился на пороге — возмужавший, раздавшийся в плечах, с уверенным взглядом уже не мальчика, а взрослого мужчины.
В армию он ушел сразу после первого курса. Так что я обогнала его на два года. Когда закончила и пошла работать, он все еще был студентом. Жили на мою зарплату, но меня это не смущало совершенно. Доучится, тоже впряжется. Какие проблемы-то? Так и получилось. Он закончил учебу, а я как раз забеременела.
Теперь он работал, а я села дома с детьми — родилось-то сразу трое! Три чудных мальчишки, похожих друг на друга как горошинки из одного стручка. Витька, Митька и Петька.
— Ну и отлично, — сказал мне тогда муж, немного оправившись от первого шока, — за один раз отстрелялись.
Больше он детей заводить не захотел. Да и я с беспокойными близняшками так намучилась, что не больно-то настаивала.
Годы шли. Дети выросли и стали жить отдельно — благо к этому моменту Игорь уже раскрутил свое дело, стал человеком по-настоящему богатым и купить нашим сыновьям по квартире для него не было чем-то невозможным. Я радовалась поначалу — вот как все у нас отлично устраивается, а потом поняла, что без мальчишек наш большой загородный дом, в котором мы жили последнее время, стал… мертвым.
Похоже, это чувствовал и Игорь. Как-то поехали в гости к нашим общим друзьям. Они немного младше нас, детей у них четверо. Старшему столько же, сколько и нашим мальчикам, а младшему — всего пять лет. Я с удовольствием возилась с младшими, Игорь смотрел. Мне было так приятно, что он не сводит с меня взгляда…
Если бы я только знала, что творится в этот момент у него в голове…
Вернулись в наш пустой и оттого холодный, гулкий дом. Я сказала что-то о том, как же здесь снова будет хорошо, когда наши мальчики женятся, и у нас появятся внуки… Он в ответ посмотрел странно и ушел на второй этаж. И даже тогда я еще ничего не поняла и ничего не почувствовала.
А через неделю он сообщил, что разводится со мной. На мое ошеломленное: «Почему?!» ответил кратко:
— Я не хочу быть дедом. Я еще хочу и могу быть отцом…
Сказал и ушел… Не оглядываясь. Ни о чем не жалея. Просто перевернул страницу своей жизни и все. И я осталась там, в уже пройденном, уже прочитанном.
— Никогда он мне не нравился, и всегда я тебе об этом говорила, но ты ж умных людей не слушаешь, — сказала Любка и обняла меня своей могучей рукой. — Хоть теперь послушай — забудь как страшный сон.
Но ей легко говорить. Она своих мужиков меняет, как перчатки — раз в сезон. А я-то… Как-никак — двадцать семь лет…
Мы с мужем одногодки. Но если он в свои сорок пять — все еще завидный жених, то я в те же годы — лишь женщина, уже перешагнувшая порог старости… Несправедливо, больно, но это, наверно, действительно так. По крайней мере, когда я смотрю на него, он кажется мне молодым и красивым. Пожалуй, еще более красивым, чем тогда, когда мы только познакомились. В лице появилась значительность, во взгляде — уверенность в себе, в фигуре — мужская кряжистость. Когда же смотрю в зеркало на себя, вижу лишь все более явно проступающие морщинки, уже далеко не столь тонкую талию, синяки под глазами и потухший взгляд… С тех пор, как он ушел от меня, по сути дела в лоб сообщив мне, что я ни на что не годная старуха и в таковом статусе его никак не интересую, взгляд мой всегда таков… А ведь еще совсем недавно он лучился. Я знаю, что так было. На улице мужчины часто говорили мне об этом… Теперь — нет. Теперь никто в мою сторону даже не смотрит… Старуха…
Он подал на развод. Думала, что разведут нас быстро — дети совершеннолетние, имущество разделим по честному, по закону. Чего мудрить-то? Но оказалось, что все, заработанное им за годы нашего брака — пока я воспитывала детей, пока ухаживала за домом и садом, пока вела все наше немаленькое домашнее хозяйство, оказалось оформлено как-то так, что я на это претендовать никак не могу.
— Может, его пристрелить? И мне моральное удовлетворение, и тебе, подруга, сплошная выгода, — тут же предложила хозяйственная Любка.
Нанятая же мной адвокатша только раз за разом всплескивала руками:
— Куда же вы смотрели, Надежда Николаевна?!!
Я в ответ лишь недоуменно пожимала плечами. Все это время я смотрела на своего любимого мужа. На своих детей. На свой дом — ухоженный и уютный. Мне и в голову не приходило, что нужно смотреть куда-то еще. Например, на то, как мой муж готовится к нашему будущему разводу… А он, как выяснилось, подготовился очень грамотно…
