— Что нужно тебе, добрый молодец? Как звать, какого роду-племени?
— Иваном нарекли родители. Князь я земли рязанской. Помоги мне, мудрая! Похитили мою невесту кощеи проклятые! Пособи словом добрым да советом мудрым!
— Ох, все никак злыдни не успокоятся! Ну, заходи, Иван, добрый молодец.
Проводила его старая в терем свой. Чудной терем. Хорошо построен, умелым мастером скроен. Бревнышко к бревнышку в ряд положены. Красивые оконца с наличниками узорными, и петушок на коньке красный вертится.
— Ты с дороги умойся сперва, а то, видимо, употел. Аки пес смердишь.
И провела его старуха в малую горницу, окон нет, а свет откуда-то льется. Там она какие-то пуговки в стене нажала, и полилась сверху водица. Не струей, а тихим ласковым дождичком.
— Я выйду, ты одежу скидай, да ополоснись. А в том коробе возьмешь рубаху и штаны чистые.
Послушался Иван, знатно омылся. Ибо водичка была не холодной и не горячей, а приятной. Помылся и переоделся, ибо в коробе нашлась мужская чистая одежка. Да непростая, а ароматно пахнущая.
В самой горнице чисто и прибрано. Приветливо. Стол дубовый, стульчики со спинками расписными, а у входа чудо дивное. Зерцало стояло в полный рост человеческий! Отродясь Иван таких не видывал. У русских красавиц, и то, лишь у знатных барышень, малые зеркальца, а у ведьмы махина такая! Видать, непростая хозяйка в доме сем обитает.
— День долгий, путь не короткий. Отведай то, чем богата я, — молвила бабушка.
— Да некогда мне трапезничать! Суженую выручать надобно!
— Подожди, Иван. Ночью тебе несподручно будет. Отведай угощения, уважь Яглу старую.
Отошла она в сторону горницы и нагнулась к какому-то сундуку. Заприметил Иван, что одна нога у бабушки — не родная. Скрипит и как-то неестественно сгибается. А второй раз нагнулась, сарафанчик всколыхнулся-задрался и обнажил не ногу, а голую косточку! Содрогнулся Иван, вспоминая сказки страшные.
Но потом страх сменился удивлением. Странный сундук у старухи, цвета белого. Раз — внизу открыла крышечку, и на свет поднос черный вытащила. А на подносе том ножки куриные запеченные! Два — поверх сундука кастрюлька задымилась. Взяла и ее Ягла. Понял Иван, что сундук сей — это чудо-печь. Без огня, без дыма, а жарит да варит.
А бабка всю снедь на стол поставила, кастрюлю открыла, а там яблоки-неяблоки, белые, незнакомые. Но вкусно пахнущие.
— Что за блюдо такое заморское? — удивился Иван.
— А ты ешь, не твоего ума дело. Будешь хвалить бабу Яглу словом добрым.
Положила в плошку Ивану белых круглых овощей дымящихся, сверху лучка зеленого накрошила, пару лапок куриных дала и налила квасу кружечку.
— Не обессудь, Иван, хмельного не держу я в доме.
— А и не надо, не пировать я пришел, а суженую свою найти!
— Вот и правильно.
Как покушали они, всю посуду быстро убрала Ягла, в другой сундучок спрятала и какую-то пупырышку рукой жмякнула. Что-то там закрутилось-завертелось, вода полилась, и огоньки на стенке сундука замигали.
А бабушка стол протерла и достала черное зеркальце чудное, прямоугольное. Пальцем по темной поверхности провела и молвила:
— Вот смотри, Иван, мое зеркальце! Сейчас увидишь ты замок кощеев!
И прояснилась гладь стекла зачарованного. Почувствовал Иван, будто летит он, аки птица над землею. Показался лес темный, скалы, мхом покрытые, а среди них — замок кощеев. Странный замок, однако. Ни башенок, ни ворот, а словно коршун с крылами широкими да клювом хищным. И ни одного оконца не видать!
— Уразумел, Иван?
— Да, как же мне попасть в замок кощеев? Ни окон, ни дверей!
— А ты сначала приди к нему. Затаись неподалеку, а к стенам не приближайся. Ночь пройдет, утро настанет. Кощеи в логове своем долго не отсиживаются, входят и выходят. За людями и тварями земными охотятся. Вот и подстереги. Заприметь, где и как войти можно. А дойти до замка я тебе помогу, словом и подарками пособлю.
Вновь нажала Ягла на свое зеркальце, и стала картинки другие показывать.
— Смотри, Иван. Вот так кощеи выглядят. Носят брони да шеломы черные, ибо страшатся они света земного, Ярилы нашего. Потому боятся, что прибыли они из далеких миров Мрака и Холода. Только их броню ты своим мечом не возьмешь и каленой стрелой не проткнешь! Коли улучишь момент, когда шеломы снимать будут — близко подходи да по голове бей наотмашь. А издали они опасны, ибо лучами смертельными пожгут тебя. Но не бойся их. Они телом хилые, в бою ратном слабые, лишь бронью своей зачарованной сильны.
— Это уж я сумею. Всех кощеев перебью, но спасу свою Василису!
— Не храбрись, Иван. Один супротив всей вражьей дружины не устоишь! — молвила Ягла, другую картинку показывая. — Это, Иван, яйцо кощеево. Всяких размеров эти яйца бывают. Вороги везде их используют, ибо таится в сих яйцах сила великая, уму человеческому непостижимая. Если разбить яйцо, вытечет оттуда вода мертвая, все живое вокруг убьет.
— А кощеев?
— И их тоже! Не сразу, конечно, но убьет. Заразит хворью смертельной, от которой спасения нет. Но, помни, Иван! Тот, кто разобьет яйцо кощеево, сам тоже погибнет!
— Неужели нет другого способа их победить?
