— Есть, Иван. Дальше смотри мое зеркальце. В самом сердце замка кощеева горит печь жаркая. В той печи не одно, а три больших яйца кощеевых в океане кипящем, огненном висят на нитях волшебных. И если пекло в печи колдовской раздуть до неистового, Ярилина, то лопнут яйца, и жаром губительным, силой своей чудовищной замок кощеев полностью уничтожат.
— Я смогу это!
— Трудно это, Иван. Ибо стерегут ту печь кощеи пуще зеницы ока. Но если удастся раздуть пламя в печи, то беги сразу из замка кощеева. Без оглядки беги, без продыха, ибо смерть придет по пятам быстрая и жестокая. А времечка будет у тебя лишь минутка малая, миг да полмига. Я тебе помогу. Вот тебе светоч, что сумеет врага коварного при случае ослепить, игла вострая, которой можно яйцо кощеево проколоть да пуговка малая, приведет она к замку кощееву. И запомни еще насчет пуговок, в любой вещице кощеевой есть они, найдешь-нажмешь-используешь!
Сказала и черную пуговичку на одежду Ивану приколола.
— Ты с утра пойдешь на запад от моего терема. Я следить за тобой буду, путь указывать. Хоть я рядышком не пойду, но тебя в своем зеркальце волшебном увижу. А ты слушай мой голос через пуговку, тогда не заблудишься.
— Понял, бабушка. Благодарствую.
— Но одно есть условие. Как дойдешь до замка кощеева, то сию пуговку меж камней раздави, ибо найти тебя по ней не только я могу, но и кощеи проклятые!
Утром встал Иван и в дорогу опять отправился. Как обещала баба Ягла, пока шел, ее голос невидимый вел по тропочкам, не давая заблудиться. Видел Иван, и леса темные, и горы, мхом покрытые, озерца малые да речки чистые. А к полудню показался вдали замок кощеев. Запищала тревожно пуговка на одежде, и Иван быстро снял ее. На гранитный камушек положил да другим прихлопнул. В прах рассыпалась пуговка, и ничего от нее не осталось.
А вокруг замка кощеева вся земля огнем жарким выжжена. Безобразные проплешины, кусты обгорелые. А где пепла нет, — стоят деревья скрюченные, листом пожелтевшие. Не слышно ни птичьего свиста, ни зудения комариного. Замок, как и в зеркальце волшебном — без дверей и окон, черный и длинный, словно стена крепостная. А сверху не видел его сейчас Иван, но знал, что замок кощеев птице хищной подобен.
Подступился Иван к замку, за валуном затаился. Долго ждал, занемог, уж и глаза слезиться начали. Наконец, заметил, как стена черная разошлась в стороны, и вышел из нее кощей в черной брони сверкающей. Руки и ноги черные, от сапог до рукавиц, да и головы не видать. Под округлым шеломом, чернотой блестящем, она спрятана. А в руках кощей держал сундук железный. Как вышел из чертога, дверка за ним и сомкнулась, а сам недруг начал ходить-бродить вдоль да около замка своего. Первый раз остановился — мухомор подобрал, второй раз — мох болотный, а на третий — лягушку крикливую за лапку из болотины вытащил. И все находки свои в железный сундук складывал. Ну вот так походил-побродил, да и снова к замку направился. А Иван ладонью от солнца отгородился, прищурился и во все глаза начал смотреть. Углядел: кощей ладонь приложил к стене черной, она вновь и расступилась.
Усмехнулся Иван, и когда скрылся кощей в своем чертоге, он сам подошел к замку черному. Посмотрел внимательно и увидел на стене дощечку малую, на коей горел контур руки человеческой. Ну, Иван, недолго думая, взял и свою ладонь приложил. Раз приложил, второй. Жмет-ждет, но ничего не происходит. Надавил сильнее, и тут вдруг как заверещало со всех сторон, огоньки по черной стене побежали, а Ивана бедного в воздух подкинуло и от замка кощеева, словно пушинку, отбросило. Полетел он над елками и березами, прямо к солнцу ясному да небу синему. И уже ждал смерти неминуемой.
Очнулся Иван от того, что кто-то его по щекам хлопает. Открыл глаза и чуть разума не лишился. Нависал над ним чудик неведомый. Человек-не человек, волк-не волк. Весь аки зверь косматый, ноги звериные, руки человеческие, но с когтями; лицо лохматое, волосатое, а нос, губы и глаза — тоже людские.
— Успокойся, добрый человек! Не причиню тебе зла я! — молвил чудик.
— Да кто ты есть такой?
— А как хочешь называй! Хоть волком, хоть серым другом, а можешь и чудищем безобразным кликать!
— Как же ты таким странным уродился? — изумился Иван.
— Ах, история моя короткая, но страшная… — прохрипел чудик, — Был я, как и ты, человеком русским. Кузнецом и мастером на все руки. Но взяли меня в полон кощеи проклятые. А они, изверги, в чертоге своем над людьми творят каверзы лютые. То хворями страшными заражают, то тело на части режут или еще какие-то неведомые злодейства вершат. Души людские в тела зверей лесных помещают. Усыпили меня в образе человеческом, а проснулся я уродцем ужасным. Да чем-то кощеям тем самым и не понравился. И не волк еще, и не человек уже.
— Ты мне, Серый Волчок, поможешь?
— Серый Волчок? Хм, а мне нравится, как ты меня назвал. Да чем тебе помочь? Ты ж сам чуть было смерть не принял, ибо летел от замка кощеева быстрее, чем кречет, что на добычу с небес падает. Кости-то целы?
