– Значит, ты первая напишешь что-то дельное, – попытался я ее утешить. За окном желтели побежалые трещинами стены соседних домов. Солнце постепенно клонилось к закату. – Пока я здесь, может, еще что-то нужно?
– Конечно, нужно, – она снова забрала трость. Мне показалось, что у медвежьей головы появилось обреченное выражение на морде. – И… если… – она с трудом могла как следует удержать трость, попутно размахивая ей, – сделать так… – теперь девушка попыталась изобразить выпад, целясь в матрас, – все должно получиться!
Она двинула рукой, раз, другой и набитая слежавшимися перьями тряпка благополучно покачнулась.
– О! – произнесла Даша не то разочарованно, не то радостно. – Прогресс.
– Угу, – угрюмо заметил я. Если это прогресс, то к концу года, быть может, она добьется того, чего желает от нее Петр Григорьевич.
– Ну, не бог весть что, конечно же, – сразу поправилась она, попутно накидывая какие-то заметки размашистым почерком. – Это лишь маленький шажок.
– Слишком маленький, – парировал я. – А если трость может огнем плеваться? Или еще что-нибудь делать? Хотя тут же медвежья голова….
– И что? – прищурилась девушка. – Это должно что-то значить?
– Ну как же, – вот здесь меня смутить было нелегко – книжек в свое время я перечитал огромное количество. – Ведь всякое зверье обозначает силу. Медведь – физическую, лиса – умственную. Какой-нибудь орел – свободу или что-нибудь воздушное.
Запнувшись, я внимательно посмотрел на медвежью голову, с упреком глядящую на меня в ответ.
– Вот тебе медведь. Вот тебе сила воздуха, которая по твоим же словам со всем этим никак не связана. Где логика?
– Почему тебе надо под… колоть обязательно, а? Ведь символизм же чистой воды. Иначе зачем голову медведя делать?
– Мастеру нравились медведи? – чуть приободрившись, ответила Дарья, а ее рука в это время так и летала по листу бумаги. – За время, что я изучала все неизведанное, я поняла один важный момент.
– И какой же? – я внимательно рассматривал тонкую работу – затылок головы, где был прочерчен едва ли не каждый волосок. Даже не затерлось со временем!
– Что для полного понимания надо откинуть людское невежество, предрассудки и выдумки, – она придвинула себе стул, села на него, потом вскочила, чтобы закрыть окно, и вернулась на свое место. Под ее ногами при этом громко хрустели остатки разбившейся штукатурки. – А их в историях о подобных вещах – процентов девяносто, а то и девяносто девять.
– Например? – мне вдруг стало жутко любопытно, что же считается такими предрассудками и выдумками. Все людское и человеческое, что ли? Я повернулся к матрасу. – Сюда же все равно привезут еще один, может мы его прямо сейчас…?
– Попробуй, – не отрываясь от бумаг ответила рыжая, а я подумал, как двусмысленно прозвучало мое предложение. – Только не…
Но я уже взмахнул рукой, удерживая трость за набалдашник, как топор. Замах вышел действительно хорошим, к тому же я явственно представил себе предстоящий эффект. В результате ударной волной меня опрокинуло на спину. Треснула ткань и в воздух поднялись тысячи перьев. Дом вздрогнул, а только что закрытые окна позади меня снова захлопали.
– Не переусердствуй, – услышал я окончание фразы через звон в ушах. – Здорово. Прекрасно, – теперь она, кажется, аплодировала. – У меня нет матраса и дом тоже с трудом устоял. Понимаешь, сколько сил в этой штуке?
– Угу, – я перевернулся на живот, потом встал на колени и разогнулся. В комнате царил разгром. Хорошо, что соседей нет. А вообще, чем только они думали, выбирая жилье в доме, где есть люди, а не в заброшке какой-нибудь. – Дофига. Бесконечно много.
– Не бесконечно. Просто нет возможности измерить, – поправила меня Даша.
– Раз уж я помогаю тебе разбираться с этим, постарайся мне объяснить все так, чтобы я понял. Пожалуйста, – произнес я, чувствуя, что моя просьба прозвучала слишком уж резко.
– Хорошо. Утренних объяснений тебе было мало, похоже. Я говорила тебе про энергию и силу. Она бывает разная. У любой энергии есть своя плотность. Ты не сможешь снять со стального шара столько же статического электричества, сколько может дать, например, распад той же массы радиоактивного вещества даже в самой простой центрифуге. Тебе вообще эта тема знакома? – спросила она, вглядываясь в мое лицо.
– Немного, знаешь ли, – забормотал я, удрученный тем, что приходится второй раз за день вспоминать курс школьной физики, который я предпочитал прогуливать. – Но общую суть улавливаю, так что продолжай.
– Хорошо, – девушка слегка нахмурилась, словно подозревая, что мое «немного» не отличается от «ничего». – Ученые постепенно открывают все более плотную энергию. Но по заметкам различных исследователей, то, что мы с тобой сейчас видели, имеет самую большую плотность и силу, как следствие.
– А почему так? – похоже, тут все вопросы с моей стороны будут казаться дурацкими, поэтому я решил избавиться от скованности и любопытствовать на полную.
