– Ты тоже считаешь, что он – ошибка медика? – ухватился я за новую тему для разговора, немного изменив курс. – Или считаешь, что есть логическое объяснение тому, что он неподвижно пролежал в морге несколько часов, а потом сбежал.
– Наверняка есть камеры, записи. Твоя подруга сможет все выяснить и узнать. Лучше скажи мне, как вы встретились.
– Да обычно. Я гулял с собакой, а она патрулировала улицы. Вот и пересеклись.
– Я ожидала более романтической истории, – вновь этот разочарованный вид. – Она довольно милая, – и мечтательно уставилась вдаль. – Может, мне здесь тоже понравится, как тебе, и я останусь. Мне кажется, что интересного в этом городе гораздо больше.
Она явно говорила о всяких мистических штуках, сказал я себе, чувствуя, что в этот раз краснею я. Но подтекст… Чтобы отойти подальше от другой лодки, я взял немного левее. Яхта качнулась на волнах. Может Арам не так уж и шутил про треугольник?
В молчании мы проплыли несколько километров, пока город не начал пропадать из виду, скрываясь за очередным мысом. Все складывалось довольно неплохо, на самом деле. Вопрос с Оксаной удалось решить довольно легко, чему я очень радовался.
Но проблем меньше не становилось. Я прекрасно понимал, что разгадать все тайны трости с медвежьей головой непросто. Или даже невозможно – эту вероятность не исключала и Даша. Но чем дольше ей придется работать, тем дольше мне нужно быть с ней. Пока не выпустят Макса – и это только вторая проблема из обширного списка.
Мое расследование, по сути, зашло в тупик. Я хотел поговорить с единственным выжившим из парочки напавших на меня амбалов, но оказалось, что выжили все-таки оба. А поговорить что с первым, что со вторым не представляется никакой возможности. Один желает свернуть мне шею, а второй лежит в больнице, куда я не могу попасть по меньшей мере до следующего дня.
А завтра – вечер участников регаты. На нем я обязан присутствовать по двум причинам: официальной и не очень. Во-первых, несмотря на все произошедшее, я так и не отказался от идеи поговорить с Мариной. Во-вторых, можно пообщаться с другими участниками, чтобы по достоинству оценить полное отсутствие у меня потенциала яхтсмена.
Ну и, в довершение ко всем вышеобозначенным проблемам, в срок до самой регаты у меня не оставалось времени для того, чтобы хоть как-то научиться ходить под парусом. Я пялился на мачту, к которой было накрепко примотано полотнище и слегка покачивал рулем. Назвать его штурвалом, как на больших старинных кораблях у меня язык не поворачивался. Руль и руль.
– Что тебя беспокоит? – Дарья в очередной раз вышла из каюты на небольшую палубу и, встав спиной к носу яхты, уставилась на меня. – Может, я смогу помочь? Поддержать, – она высказывала предположения, ожидая от меня какой-либо реакции, но я лишь покачал головой.
– Все очень сложно, – ответил я наконец. – Времени мало, а задач слишком много.
– Решил попробовать все и сразу? – вполне серьезно спросила девушка.
– Нет, часть проблем сама нашла меня. Я хотел здесь только отдыхать.
– Не повезло тебе, – только и ответила она.
– Это и все слова поддержки? – уточнил я, когда прошла пара минут.
– Ты даже не сказал, в чем твои проблемы, кроме нехватки времени. Если ты хочешь, чтобы я стала твоим тайм-менеджером, то на это я не подписывалась.
– А как же что-то вроде «у тебя все получится», «давай, дожимай» и прочее?
– То, что ты говоришь, – брезгливо сморщила личико Даша, – лишь чепуха для офисного планктона. Ты разве этого не понимаешь? – она выжидающе посмотрела на меня, оторвавшись, наконец, от созерцания морских волн и медуз, что проплывали под нами. – Видишь этих безмозглых созданий?
Я оторвался от руля и подошел к борту. Поблизости не было ни скал, ни других лодок и я без опасений оставил свое место.
– Вижу. И что?
– Люди, которые делают свое дело за спасибо и прочие словесные благодарности, от таких ничем не отличаются. И вообще психология манипулирования – зло.
– Погоди, – опешил я. – Почему сразу манипулирования?
– А разве нет? Ты получаешь больше, но тратишь столько же. А человек тратит больше, но получает столько же.
– Нет-нет, – запротестовал я. – У нас было все не так.
– У нас?
– На работе. Там, где я работал.
– А, где почти всех пересажали? – насмешливо спросила Даша.
– Некоторых. Только некоторых, – сразу же уточнил я. – И вообще, откуда ты про это узнала?
– Оксана вкратце рассказала о тебе. Я спросила, она сказала. В этом же не было никакой тайны?
– Нет, никакой, – помрачнел я. И, хотя я действительно не собирался делать из этого большой тайны, все равно неприятно чувствовать, что такую информацию раздают всем подряд.
– Так что, говоришь, было у вас на работе?
Я прислушался к шуму волн, а потом осмотрелся по сторонам. Мы плыли вдоль берега, на расстоянии примерно трехсот-четырехсот метров. Звук был такой, словно рядом плыл еще кто-то. Я метнулся к соседнему борту, но никого не заметил поблизости.
– Что такое? – рыжая встала рядом.
– Показалось, наверное, – смущенно пробормотал я. – Как будто кто-то плывет рядом.
