– Изначально я думала, что эта трость содержит некоторое ее количество. Возможно, бесконечное в человеческом понимании. Но теперь мне кажется, что либо ее там гораздо меньше, либо нет вовсе.
– Я не понял ничего, – я взял левее, чтобы разойтись с яхтой отдыхающих. Оттуда помахали, весело прыгая на палубе и нам пришлось ответить, хотя настроение было совсем иное.
– Если говорить технически, то это скорее не аккумулятор энергии, а ее трансформатор. Иначе бы тебе не стало плохо. Иначе бы ты не смог восстановиться. Трость работает в обе стороны – передает энергию от человека, каким-то образом преобразуя ее.
– То есть ты хочешь сказать, что, когда я час лежал на пляже, трость подпитывала меня вместо нормальной еды?
– Получается, что так, – подтвердила девушка. – Это очень сложно, на самом деле. Механизмы работы мне непонятны.
– А может быть так, что меня этой энергией переполнили? – уточнил я.
Это волновало меня с самого момента отплытия. Хотел я или нет, но мысли о разорванном в клочья парне меня не покидали. Воспользовавшись удачным положением яхты, я посмотрел назад, в сторону берега. Чайки все еще кружили над останками.
– С чего ты так решил?
– Я чувствую себя немного не так, как раньше. Более уверенно, что ли. Мне кажется, что я и разговаривать стал иначе.
– Ну-у, что-то такое есть. Вероятно воздействие идет на все, без исключения. Физическая сила, настрой, потенция.
– Ты меня очень утешила. Значит я могу забирать энергию у… у чего я могу ее забирать?
– У всего. Наверно. Этого я точно не знаю. Для меня каждый день с этой штукой – время открытий, – призналась рыжая. – Раньше все было не так.
– А что было раньше? – полюбопытствовал я. – Думаю, что раз уж мы с тобой связаны тайной убийства, то ты можешь мне тоже что-нибудь рассказать. Учитывая, что одна наша общая знакомая про мое настоящее и прошлое тебе уже почти все рассказала.
Девушка уставилась куда-то вдаль, в пустоту. Сейчас она не смотрела ни на волны, ни на птиц, ни на очередную яхту, проходившую мимо. На эту засмотрелся даже я – настолько эффектными были ее черты, но Дашу это не волновало. Когда она «пришла в себя», то сперва вздрогнула.
– Чего ты хочешь знать? – глухо спросила она и, когда я взглянул в ее глаза, мне показалось, что блеск пропал, несмотря на линзы.
– Для начала: почему ты первым делом начала суетиться, когда сочла дело «опасным»? Желательно отвечать максимально честно. Мы только что избавились от одной угрозы, и мне очень не хотелось бы получить еще одну, неожиданную.
– Я тебя очень хорошо понимаю, но всего рассказать не могу, – девушка покачала головой.
– Хоть чего-нибудь, – попросил я. – Сделай еще одно открытие для меня. А то мне иногда кажется, что за скромной внешностью прячется настоящий маньяк.
– Почему же? – чуть повела углами губ рыжая.
– А кто предлагал добить того парня еще на чердаке, раскроить ему голову тростью? Кто, за исключением проблем с желудком, вполне нормально отреагировал на превращение живого человека в натуральный фарш?
– Намекаешь на что-то? – слегка нахмурилась она.
– Если бы я еще знал, на что, – вздохнул я. – Понимаешь, судя по твоему поведению и отношению к чужой смерти, у меня складывается впечатление, что ты не в первый раз связана с убийством других людей. Я не обвиняю, – поспешно пришлось добавить мне, – но это заметно по тому, как ты на все реагируешь. Слишком спокойно. Слишком естественно.
– Я не люблю говорить о своем прошлом. Но раз уже возникла такая ситуация и ты просишь объяснений… Давай так, мне не в первый раз приходится видеть, как гибнут люди. Тебя устроит такой ответ?
– Относительно твоего поведения – да, – я утвердительно кивнул. – Но твои слова про опасность для меня все равно непонятны. Ты работаешь с такими вот предметами, – трость стояла рядом со мной, – которые для девяносто девяти процентов людей не имеют ни ценности, ни смысла.
– Ты ничего не понимаешь, похоже.
– Я тебе не какой-то там Джон Сноу, – фыркнул я. – Я понимаю, что здесь, как и в любой сфере, есть свои охотники. Но в наше время, когда все покупается и продается – неужели исчезли все цивилизованные способы решения проблем?
– Я же говорила, что ты ничего не понимаешь. Эти штуки, всякие амулеты и артефакты – по своей ценности они могут сравниться с каким-нибудь золотом фараонов. Всем золотом, если что.
– Потому что артефакты уже не делают?
– Да, я так думала, до приезда сюда. Но даже если и делают – то одна штука раз в несколько лет… Это очень мало. Потому дорого. За те деньги, что какой-нибудь богач может заплатить головорезам, они не ленятся даже хорошенько подчищать за собой.
– Звучит, как сюжет Чейза.
– Скорее, как Кинга, – мрачно поправила меня рыжая. – Сама я не видела, но один мой хороший знакомый рассказывал, что один такой артефакт просто-напросто взорвался и превратил в пыль целую деревню.
– Прямо так просто и превратил? – с недоверием переспросил я.
