— Значит, так ты решила, да? — Он шлепает по воде ногой, и меня окатывает фонтан брызг.
— Эй! Прекрати!
— Прекращай валять дурака и ищи работу, — строго говорит он.
— Ну уж нет. Мне и так хорошо. Если бы только не приходилось писать.
— Разве тебе это не нравится? — Он с минуту размышляет. — Хотя, наверное, нет.
— Нет. Но мне уже кажется, что я начинаю терять нить... чем больше пишу, тем дальше ухожу от сути. Только когда я снова погружаюсь туда, жизнь не кажется такой чудесной.
— Да. Понимаю.
Мы сидим и брызгаемся, как дети.
— Итак, — говорит Майк. — До чего ты добралась?
— До самой важной части, — отвечаю я. — Можешь прочитать, как только все будет готово.
— Хорошо.
— Я люблю тебя.
— Я тоже тебя люблю. И больше всего, — добавляет он лукаво, — люблю твой блестящий ум.
— Чушь собачья, — притворно возмущаюсь я.
— Ладно, ладно, признаю. Мне всего лишь нравится твое тело.
— Так-то лучше.
— Хорошо. — Он вздыхает. — Пойдем. Провожу тебя домой.
— Уже?
— Нужно успеть в деревню до закрытия магазинов.
— Я пойду с тобой, — решаю я.
— Нет, не пойдешь.
— Неужели? Это еще почему?
— Потому что кое у кого через две недели день рождения, и вряд ли этот кто-то будет доволен, если не получит подарка, — с улыбкой говорит он. — Я должен подготовиться.
— А, — киваю я, и внутри у меня теплеет. — Тогда хорошо.
— Я тоже так думаю. Вытирай ноги, красавица.
В деревню мы возвращаемся по тропинке, мимо гудящего леса, переполненного жизнью и теплом.
— Попей, — сказала Лиз. — Тебе нужно попить.
Алекс покачала головой.
— Я лучше не буду, — ответила она. — Вдруг меня опять вырвет. К тому же нам нужна вода.
— Тебе она нужна больше всех, — твердо проговорила Лиз. — Если и дальше будешь без жидкости, тебе начнут мерещиться всякие гады, ползущие по стенам. — Она налила полчашки из лимонадной бутылки. — Пей медленно, — добавила она.
Алекс послушалась.
— Что со мной происходит? — спросила она почти про себя. — Мне так плохо.
— Будет хуже, — сказала Лиз. Майку показалось, что вовсе не обязательно пугать ее еще больше, но Алекс, как ни странно, отреагировала совсем по-другому.
— Наверное, ты права, — покорно согласилась она.
— Ты должна усилием подавлять тошноту, — сказала Лиз. — Проклятье. Если бы у нас был такой порошок, который размешиваешь в воде и пьешь. На нем можно продержаться месяцы. — Она улыбнулась. — Нам бы много что сейчас пригодилось.
Глядя, как Алекс пьет, Майк почувствовал, как его рассерженный живот стянуло. Вода казалась прохладной и чистой. Он мог бы пить ее литрами.
— Как же нам быть... с этой бедой? — очень тихо спросила Алекс.
— Мы не так уж много можем сделать. Не бойся, — Лиз вздохнула. — Увы, в любом случае будет противно.
Майк понял, что она имеет в виду унитаз — теперь, после того, как они опустошили бачок... Он с отвращением поморщился.
— Не пора уже есть? — спросила Фрэнки.
Майк нахмурился. В ее голосе было что-то странное, но что, он не мог определить.
— Да. Съешьте что-нибудь, — сказала Лиз, и они опять провели медленный ритуал раздела пищи. Майк как можно быстрее запихнул в рот пригоршню мяса и печенье, подавляя сильный рвотный рефлекс. Два дюйма воды из чашки прочистили горло, и ему отчаянно захотелось еще хоть какой-нибудь еды. Но больше ничего не было. Он глотнул; это было болезненно, как в детстве, когда у него было воспаление миндалин. Но гланды ему удалили много лет назад, так что боль была вызвана чем-то другим.
— Здорово, — сказала Фрэнки. — Мало, конечно, но это ничего. Теперь ведь недолго осталось, да?
— Я так не думаю, — автоматически ответила Лиз, ковыряя пальцем трещину в полу. Ее волосы спутались, стали жирными и тяжелой пеленой падали на один глаз. Она посмотрела на остальных и улыбнулась. — У вас, ребята, унылый вид, — заметила она. — Не бойтесь. Знаю, это черт знает что, но мы выберемся отсюда, правда. У нас есть еда, вода, свет, компания друзей. Да у нас здесь почти уютно, как Алекс говорила.
Губы Алекс скривились в слабой улыбке.
— Мне все еще нехорошо, — пожаловалась она.
— Да. Возьми еще воды. Чуть-чуть, — Лиз налила ей немного воды. — Держи. Только медленно, помнишь?
— Не могу дождаться, когда же мы отсюда выйдем. — Фрэнки сжала кулаки. — Найду Мартина и яйца ему оторву.
— Я помогу, — через силу ухмыльнулся Майк. Собственный голос показался ему слабым и чужим. Он посмотрел на Лиз, и она ответила ему чистым ясным взглядом. Поразительно, но ему показалось, что ее глаза смеялись над ним.
Так мы приближались к концу. Отчаяние придавало мне силы, но остальные разваливались на части, оседали, будто внутри у них не было ничего, кроме затхлого воздуха. Фрэнки была права. Но это мне предстояло оторвать Мартину яйца, если такое выражение вам по душе; и я собиралась сделать это, не выходя отсюда. Если только у меня получится. Если только моя затея сработает. Я сделала все возможное, так, чтобы это не бросалось в глаза... Мысль горела в моем мозгу, словно выжженное клеймо. Я не могла даже представить, что что-то пойдет не так, ведь тогда мы все погибнем. А такого нельзя было допустить, верно?
