С чувством, близким к состраданию, Майк оглядел своих друзей. Их лица заострились, стали серыми. Лоб Алекс покрылся бугристыми прыщами. Крепыш Джефф ссутулился в углу. Они казались жестокой пародией на бездомных уличных детей. Он подумал, как долго им удастся продержаться, если... если выхода нет. Батарея бутылок вдоль стены выглядела ободряюще, если не считать, в скольких из них была вода. Меньше чем в трети. Это могло бы внушить какой-то проблеск надежды одному человеку. Но пятерым?
— Мне хочется почистить зубы, — заныла Фрэнки. — У меня во рту воняет.
— Нельзя, — оборвала ее Алекс. — Воды и так мало.
— Мне нужно посрать, — бросил Джефф и встал.
— Когда мы выйдем? — спросила Фрэнки. — Лиз? Когда мы выйдем?
Лиз молчала.
— Помнишь это? — спрашиваю я.
— Да. Очень ясно. — Он улыбается. — Знаешь, ты меня напугала.
— Знаю. Я и себя напугала. Это было необходимо.
— В какой-то степени ты меня до сих пор путаешь.
Я теряюсь.
— Как это?
— Когда я... когда я вижу тебя здесь, как обычного человека. Все так считают. Но это же не совсем правда, да? Там, внизу, я увидел тебя с другой стороны.
— Мы все увидели друг друга с разных сторон, — соглашаюсь я. — Если хочешь, можешь сказать за это спасибо Мартину.
— Вот уж нет, — улыбается он. — По-моему, мне Мартина благодарить не за что.
— Неужели ты не понимаешь?
— Что?
— Что если бы не Мартин, мы бы здесь сейчас не сидели. Просто разошлись бы каждый своей дорогой.
— Как знать, — возражает он. — Ведь мы могли бы начать встречаться в школе.
— Не думаю, — я улыбаюсь в ответ. — Она была слишком странной, слишком отличалась от других.
— А он был слишком молод и глуп.
— Точно. — Мы вместе смеемся. — Значит, хотя бы за это надо сказать Мартину спасибо.
— Черт возьми. Спасибо, Мартин.
— Осторожно, — предупреждаю я. — Ты еще не знаешь, что получил. Я абсолютно непредсказуема.
— Это мне и нравится, — отвечает он.
Это произошло около полудня.
— Когда можно будет поесть? — спросила Алекс.
— Как ты себя чувствуешь? — перебил ее Майк.
— Кажется, лучше. Такое ощущение... как будто внутри меня ничего нет. Хотя, наверное, там на самом деле ничего нет. — Она вяло улыбнулась. — А мне уже все равно.
— Так. — Лиз поднялась. — Давайте поедим. — Она была на полпути к горке остатков еды, когда вдруг раздался тихий металлический щелчок, и Яма мгновенно погрузилась во мрак.
— Кто это сделал? — неуверенно спросила Алекс. — Джефф? Включи свет, пожалуйста.
— Это не я, — ответил Джефф. Они слышали, как он дергает выключатель. — Чертова лампочка сдохла. Только этого не хватало. — Он судорожно втянул воздух, и вздох прозвучал почти как рыдание. — Черт возьми, только этого не хватало! Я ничего не вижу.
— Никто не видит, — проговорила Лиз. Возможно, у Майка разыгралось воображение, но ему показалось, что он слышит в ее голосе торжество.
— Что, лампочка перегорела? — тупо переспросила Фрэнки.
— Приди в себя, — огрызнулся Майк. — Конечно, перегорела, что же еще.
— Ох.
— Не могу поверить, что все это по-настоящему, — тихо пробормотала Алекс. — Как кошмар, который никак не кончается. Сначала одно, потом другое.
— В любом случае, надо поесть, — трезво рассудила Лиз. — Подумаешь, лампочка перегорела. Если в горелке остался газ, можно использовать ее для освещения. По крайней мере во время еды.
— Отлично, — обрадовался Джефф. — У меня где-то были спички. Вот.
Они зажгли горелку, и тонкое голубое пламя осветило все вокруг. Часы показывали почти час; они разделили еду на порции. Странно, но голод Майка немного утих. Как и сказала Алекс, в глубине живота засела почти осязаемая, плотная пустота, но ему было все легче отодвигать это чувство на задворки сознания, удалить его из мыслей. Это было любопытное ощущение; будто мозг отделился от тела. И он был доволен; преодолеть голод было очень тяжело.
Запах в Яме стал тяжелее. Вонь из уборной начала проникать в большую комнату.
Они проглотили свои мизерные порции и запили их глотком теплой воды. Майк с удивлением обнаружил, что ему все равно, что есть. Но он ел, зная, что без пищи его телу не продержаться. Они выключили горелку.
— Темно, — простонала Фрэнки.
— Да что с ней такое? — взорвался Джефф. — Не могу больше этого выносить. Конечно, темно, безмозглая сука; света нет. Теперь до тебя дошло?
— Я на это не подписывалась, — вдруг выкрикнула Фрэнки. — И не я придумала сюда спускаться! Я никогда не говорила, что согласна на это. Я могла бы быть дома. Могла бы есть все, что захочу, вы понимаете? — Майк услышал, как Лиз встает на ноги. — Это не я придумала, — кричала Фрэнки. — Зачем вы позволили мне сделать это? — Ее голос сорвался на хриплый визг. Затем раздался резкий звук пощечины и звон разбитого стекла.
— Заткнись, — отрубила Лиз. — Успокойся и веди себя разумно. — Еще одна пощечина; теперь слышался только тихий плач Фрэнки.
— Ну и погром ты устроила, — с отвращением произнесла Лиз; щелкнул ее карманный фонарик, блеклым лучом высветив лица обитателей Ямы, застывшие в воздухе, как маски. — Ты разбила бутылку с водой, — добавила она презрительно. — Можешь гордиться своей маленькой выходкой.
