— Ага, помню-помню. В ваше время было в порядке вещей заучивать весь Трактат о тридцати шести стратагемах, — кивнув, припомнил Кизаши. — До сих пор помню каждую страницу, хоть устарела книжка уже изрядно.
Я кивнул, соглашаясь с Кизаши. Сейчас стали об этом подзабывать, но для шпионских миссий без отличной памяти никуда. У меня с этим проблем нет со второго рождения, но и для Джирайи постранично запомнить несколько изданий своих книг — не такая уж большая задача.
— Единственная хитрость письменного экзамена в том, что он проходит после преодоления полосы препятствий, — пояснил я для Минато. — Сложно заставить голову работать, когда тело вымотано физическим трудом.
— Ты серьезно изменил систему обучения, Орочимару, — нахмурившись, признал Минато. — Это экзамен на твоих условиях. Мало справедливости, если всех генинов будут оценивать по твоим правилам. Южная школа работала по традиционной системе.
— Этот экзамен вообще не имеет для моих шиноби никакого смысла. Соревнование для мотивации — не более. Ученики первого года Академий Ниндзя Унии не станут чунинами после него, даже если превзойдут всех соперников, — пояснил я для Минато. — Экзамен нужен другим какурезато. Я предложил перечень испытаний, а вы уж решайте по успехам своих учеников, насколько они готовы стать чунинами. У шиноби в Унии свои цели и задачи, и под них готовятся соответствующие кадры.
— И где место в Унии будет для других шиноби? — пытливо спросил меня Намиказе.
— Закон есть. Правила функционирования какурезато в нем описаны. Вы вольны заключать контракты с людьми и организациями, по контракту же сможете работать на саму Унию.
— Йохей-ниндзя?
— Не совсем. После экзамена мы заключим договор. Условия нахождения в Конохе, создание своей школы — вы будете какурезато, — приманив пальцем витающий в воздухе лист, я поймал его ладонью.
Он был поднят порывистым ветром и потоками разогретого пожаром воздуха. Почти полностью рассечен пополам техникой и опален огнем — досталось от генинов или ловушек. Положив его на ладонь и прикрыв его второй, я направил в лист медицинскую чакру. Обычные ирьениндзюцу тут ничего сделать не смогли бы, но если аккуратно и знаючи, то срастить разрез, напитав клетки чакрой и заставив их делиться, было легко. Через пару секунд, подняв ладонь, я увидел уже свежий зеленый листок. Расходящаяся от черешка сеть жилок наполнена загустевшим соком, от разреза и подпалины не осталось и следа.
— Вы — часть Конохагакуре, Минато, — протянув Намиказе исцеленный лист, сказал я ему. — Многие задачи старого Листа возьмет на себя единая армия Унии, но и вы не останетесь не у дел.
А по результатам боевого применения традиционных формирований шиноби уже будет принято решение об их дальнейшей судьбе. Может, постепенно придется задавить их до уровня актеров уличных театров со своими магическими фокусами. Или развить в полноценные наемные армии.
— Раны Конохи сложнее, чем порез на листе, — приняв мой дар, ответил мне Минато.
— Любой раскол можно уврачевать. Пусть лечение будет болезненным, но оно возможно. Тем более ты судишь по себе, Минато. Но для меня вы, нынешнее поколение, не так уж важны. Ценность в них, — я указал в сторону полигона, на котором собирались генины. — Новому поколению будет проще принять новые правила.
Подняв взгляд на меня, Намиказе внимательно посмотрел мне в глаза.
— Спасибо за откровенность, — кивнув, сказал он, наконец.
— Всегда пожалуйста, — пожал я плечами. — Кстати, кто из них твой сын? Светловолосый, голубоглазый и непрошибаемо невозмутимый парнишка?
— Да, здорово он вырос. Но не узнать его все равно сложно — твоя копия практически, — поскреб подбородок Кизаши, припомнив упомянутого мной юношу.
— Менма, — с теплотой в голосе отозвался Минато. — Да, это он.
— А ты неплохо его вымуштровал.
Мои глаза заволокло темной пеленой додзюцу, чтобы я увидел мир глазами другого своего автономного клона. Того, который сейчас наблюдал за экзаменом. Последние генины уже подтягивались к полигону, заканчивая преодоление полосы препятствий. Все они старались держаться ближе к своим, каждая деревня держалась вместе. И те, кто недавно вернулся в Коноху, не были исключением. Среди них сразу бросался в глаза крепкий и коренастый парень, Акимичи Марутен. Рядом с ним рыжеватый худощавый парнишка — Яманака Фу, должно быть. Пара скрывающих глаза за очками и замотанных в плотные одежды генина — Абураме Тацума и Торуне. Несмотря на ослабление основного вида кикайчу, клан жуководов все еще опасен, и в нем рождается достаточно много шиноби. Странно, что они все-таки решили вернуться. Хоть и благородный клан Конохи, но они, Абураме, всегда держались немного отчужденно, в тени. Неприятные у них техники. И оттого жуководы часто оказывались в рядах Корня. Но сейчас меня интересовали не они.
