Связывающий генинов поток чакры сменил направление. Сила обрушилась на Итачи, зажегшиеся на кончиках его пальцев робкие огоньки призрачного пурпурного пламени полыхнули факелами. Символы пяти стихий в них хищно трепетали. Итачи оказался возле скованного противника в одно мгновение, его ладонь с силой впечаталась в гладкую, слегка прохладную поверхность кристалла. Пурпурное пламя окружило технику Гурен, обвивая ее линиями фуиндзюцу.
Не лучший выбор сейчас, но это была сильнейшая печать, которую Итачи мог быстро создать. Он не стал любоваться эффектом своей техники, сразу же отскочив от скованного противника в сторону. Шаринган позволял видеть, что Печать Пяти Элементов не в полной мере заблокировала чакру в марионетке. Тем более их здесь было две. А еще нельзя забывать о человеке в маске. Медлить было нельзя.
Второй марионеткой занимались шиноби южного Листа, и на нее у них уходило больше времени. А помощь все не прибывала. Нужно было что-то делать. Но ничего сделать они не успели. Заблокированная печатью чакра в теле марионетки была не самой большой ее опасностью.
Итачи болезненно скривился, схватившись за голову и чувствуя, как теряет связь с реальностью. Даже после тренировок с отцом к такому духовному давлению нельзя было быть готовым! Связывающее генинов кольцо рвалось. С тихим стоном рухнула на колени Гурен, невидящим взором уставившись в пустоту. Яростно взревел Наваки, начав крушить землю. Тяжелые удары дрожью отдавались в ступни Итачи. Закричала Хината, не в силах выдержать духовного давления. С Итачи оставалась только Хибакари. Он не видел ее, но она была рядом. Словно внезапно развернувшаяся бездна, в которой пропадало
Итачи из последних сил тянулся к этой бездне, убегая от сводящего с ума давления. Он не понимал, что это и откуда оно в Хибакари, он просто хотел спастись и помочь другим.
— Вы слишком навязчивые букашки, — вновь раздался гулкий голос Кьюкьёку.
Букашки. Наверное, для марионетки они именно ими и были. Ничтожными существами. У них не было шансов на победу. Итачи был слаб. Давление чужого духа вцепилось в него, рождая отчаяние и самоуничижение.
Он был слаб. Он мечтал стать таким же, как мать. Мечтал встать вровень с отцом. Но не мог одолеть даже марионетку! Даже нукенина из собственного клана, который всего на пару лет старше самого Итачи! Если бы только у него были эти глаза…
— Вы надоели мне, — вновь загрохотал голос Кьюкьёку. — Убейте друг друга. Ради меня. Ради совершенства и будущего этого мира!
Приказ вонзился в голову, побуждая действовать. Руки едва ли не против своей воли потянулись к свиткам, спрятанным в нагрудных карманах. Рядом раздался яростный рев Наваки и треск раскалываемых кристаллов Гурен. Итачи видел, как они схлестнулись друг с другом. Они были словно марионетки в руках этой куклы, духовная энергия которой была просто чудовищно велика. Настолько, что могла поработить.
— Как я буду смотреть в глаза своему отцу после смерти, если сейчас подниму руку на друзей? — ошеломленно пробормотал Итачи, выхватив опаленный огнем свиток, который уже доставал совсем недавно.
Запечатанный в бумаге огонь вырвался наружу. Белое пламя пожрало наполненный дымом воздух и готовилось устремиться вперед, к заключенному в кристалл Кьюкьёку. Но перед розовым кристаллом внезапно появилась фигура. Черные волосы были растрепаны быстрым перемещением. Белые глаза Хинаты заполнены ужасом от того, что тело не повинуется разуму. И от предчувствия близкой смерти, от жара стремительно приближающегося вала белого огня. Итачи, благодаря додзюцу, прекрасно видел все. Но не мог уже остановить чужую технику. Однако в последний миг перед ним появилась другая девушка.
Хьюга с белыми волосами.
Белое пламя техники Кьюкьёку, которое было выпущено из печати Итачи, с ревом ринулось вперед, чтобы быть втянутым в вихрь
