— Ты вечно недоволен, брат, — сказал первый человек. — От этих избавляться нужно сразу. Босс их препаратами обколол, пусть и выбраковал, но все равно - мало ли чего учудить могут? Копить, чтоб закопать всех разом, нельзя. А ты прекращал бы ныть. Когда босс собирал малолеток, тебе не нравилось, что мозги в стороны летят. Сейчас кровь. Что за чистоплюй-то ты? С мелкими выродками вообще халява же была — бери за ногу, да об стенку головой. Напрягаться даже не надо. А тебе все не то.
— Ты здесь прачку видишь? — набычился второй. — Я, сука, ниндзя! Какого ляда я должен стираться и носить вонючие обноски? Тут у босса стадо бездарей сидит, так хоть бы к делу их приспособил.
— Задолбал ты, брат. А мне вот забавно стало. Ты прикинь. Эти фартуки раньше
Смех застрял в горле ниндзя, когда в тени пещеры вспыхнула пара багряных огоньков Шарингана. Гендзюцу сковало его разум, не дав и шанса среагировать на угрозу. Аккуратные шаги отозвались едва слышным скрипом каменной крошки под ногами Итачи. Нос защекотал едва слышимый запах тления. У ног охваченных иллюзией шиноби нашелся люк, за которым открывалась глубокая вертикальная шахта. Шаринган позволил с чудовищной четкостью различить на ее дне тела людей.
Они, размякшие и разбухшие, плавали в собственной гнилостной жиже. Оттуда на Итачи быстро стекленеющими глазами смотрел еще живой человек.
Волна мурашек пробежала по телу Итачи. Это место было ненормальным. Эта яма — не просто санитарный могильник. Это специальное сооружение, в котором трупы перегнивали, как компост. Хорошо сооруженная конструкция, с грамотной вентиляцией — запаха гниения почти не чувствуется. И создана исключительно для утилизации тел. Человеческих тел! Людей, убитых с предельным профессиональным безразличием. Учиха поднял взгляд на погруженных в гендзюцу шиноби. Мужчины, молодые — двадцать или тридцать лет. У одного протектор на голове с перечеркнутым знаком давно исчезнувшей Танигакуре, у второго повязка на плече со знаком Ишигакуре. По внешнему виду это обычные люди, с первого взгляда и не скажешь, что внутри с ними что-то не то.
Глаза Итачи начало жечь, от прилившей к ним чакры. Сердце в груди ударило с удвоенной силой, разгоняя кровь и вздувая вены на теле. Усовершенствованное отцом искусство Раканкен начало действовать. Метод семи Вдохов Небес и Архатов Кулак запустили биохимические процессы. Гнев разогнал организм, огибая разум и оставляя его холодным. Чакра Учиха иглами вонзилась в сознание нукенинов, лишая их воли.
— Ты, — Итачи посмотрел на одного из шиноби. — Сколько вас? Кто ваш лидер?
Губы на опустошенном лице шевельнулись, нукенин из Ишигакуре сипло произнес:
— Сорок восемь. Викта.
— Викта? — нахмурился Итачи. — Виктор? Кто-то издалека. Откуда он?
— Не знаю.
Итачи не мог припомнить ни в одной из Книг Розыска нукенина по имени Виктор. Это было неприятно. Скорее всего, босс у Каменных Свирелей сильный шиноби. Узнать перед битвой его техники было бы не лишним. В Техаишо обычно имелась подробная информация о целях, но раз это не выход, то придется выуживать информацию из языков. Это потребовало бы больше времени, но подготовка — залог уверенной победы. Однако времени у Итачи не было.
— Ага... — прозвучал голос, эхом отдающийся от стен пещеры. — А я-то думаю, что за мелкий вредитель сунулся в мою лабораторию. А тут, оказывается, аж целый Учиха!
Резкий толчок обеими руками. Ладони Итачи коснулись животов захваченных иллюзией нукенинов. Атакующие техники Раканкен и Гокен по сути имеют одну цель — нанести сокрушающий удар, который приведет к быстрому поражению противника. Но у двух стилей была масса отличий. Одна из которых в том, что удары Сильного Кулака более разнообразны и наносят локальные и глубокие повреждения, ломая кости и нанося ушибы внутренним органам. Кулак Архата прямолинеен и предсказуем, но он растекался по телу противника ударной волной, вызывая обширные внутренние повреждения и контузию.
Кровь и розовая пена выступили на губах двух неудачников, когда атака Итачи разорвала их внутренности. Нукенины рухнули двумя безвольными куклами наземь, позволив Учиха шагнуть вперед и встретиться с новым противником лицом к лицу.
— Виктор? — сощурившись, спросил Итачи.
