Хару-но но ваХарукэнагара моВасурэгусаОфуру ва миюруМоно-ни дзо арикэриВесенних полейБеспредельна ширь.Но «забудь-трава»,Что на них растет,Мне все же видна.Сёсё ответил:
Хару-но но-ниОхидзи то дзо омофуВасурэгусаЦураки кокоро-ноТанэ си накэрэбаВ весенних полях,Думаю, и вовсе не растет«Забудь-трава».Ведь нету в сердцеИ семян равнодушия[62].<p>17</p>В доме Идэха-но го[63], фрейлины покойного Сикибугё-но мия[64], навещал ее приемный отец, сёсё. Но вот отношения[65] их прервались, и вскоре после того, как расстались они, дама послала сёсё письмо, прикрепив его к метелке мисканта сусуки. На это сёсё:
Акикадзэ-ноНабику обана ваМукаси ёриТамото-ни нитэ дзоКохисикарикэриПод осенним ветромСклоняющийся мискант обана[66],Как издавна говорят,С рукавом возлюбленной схож.[Смотрю на него] – и полон любви к тебе.Идэха-но го отвечала:
Тамото-то моСинобадзарамасиАки кадзэ-ниНабику обана-ноОдорокасадзу ваО рукавеТы, верно, не вспомнил бы,Если б под осенним ветромСклоняющемуся мисканту обанаНе удивился.<p>18</p>Сикибугё-но мия, ныне покойный, порвал с фрейлиной Нидзё-но миясудокоро[67], и вот в седьмой день первой луны следующего года послала она ему молодые побеги[68]:
Фурусато-тоАрэниси ядо-ноКуса-но ха моКими-га тамэ то дзоМадзу ва цумицуруУ заброшенного моего жилища,Что родным домом ты звал,Побеги травыДля тебяЯ прежде всего собрала.<p>19</p>Ту же даму однажды как-то долго принц не посещал, и вот наступила осень, и дама:
Ё-ни фурэдоКохи-но сэну ми-ноЮфу сарэбаСудзуро-ни моно-ноКанасики я на дзоХоть и живу в этом мире,Но никто не дарит меня любовью,Отчего же, когда наступает вечер,НевольноПечалюсь я?так сложила, и ей в ответ:
ЮфугурэниМоноомофу кото ваКаминадзукиВага мо сигурэ-ниОторадзарикэриВ пору вечернего закатаЯ полон тоски по тебе,И десятой луныМелкий, холодный дождьНе так сильно льется, как слезы мои —так он сложил. Не сильна была его привязанность к даме, и стихотворение он сложил дурное.
<p>20</p>Принцесса Кацура-но мико[69] всей душой полюбила Сикибугё-но мия, ныне покойного, и навещала его. Как-то она перестала бывать у него и однажды ночью, когда луна была особенно прекрасна, соизволила послать ему письмо:
Хисаката-ноСоранару цуки-ноМи нарисэбаЮку то мо миэдэКими ва митэмасиВ извечномНебе луноюЕсли б была я,Невидимая, приходила бК тебе на свиданье[70] —таково было ее послание.
<p>21</p>Когда Рё-сесё[71] был в чине хёэ-но сукэ, он часто бывал у Гэму-но мёбу. Однажды из ее дома пришло послание:
Касихаги-ноМори-но ситакусаВоину то моМи-во итадзура-ниНасадзу мо аранамуВ дубовойРоще траваХоть и вырастет,Все же пусть для тебя я пустой забавойНе стану[72].Ответ на него таков:
Касихаги-ноМори-но ситакусаВои-но ёниКакару омохи ваАрадзи то дзо омофуВ дубовойРоще траваПусть вырастает,Но мысли этиОставь – так я разумею[73].<p>22</p>Когда Рё-сёсё потребовалась кожа на тесемки, привязывающие меч к поясу, Гэму-но мёбу сказала: «В моем доме есть», но долго не присылала. Тогда Рё-сёсё:
Адахито-ноТаномэватарисиСомэкава ноИро-но фукаса-воМидэ я яминамуОт ненадежной возлюбленной,Которой я доверял,Кожи крашенойГлубину цветаНе видя, порву с ней[74] — 
