– Я видела в ювелирном магазине маленькое колечко из белого золота с мелкими бриллиантами за шестьсот рублей! – наигранно и возбужденно прошептала Роза, не переставая улыбаться. Бурцев подошёл к шкафу и достал из кармана куртки портмоне. Валерий отсчитал трясущимися от сексуального нетерпения руками шесть сторублёвых купюр и передал еврейке. Какое-то мгновение Роза растерянно смотрела на Бурцева. До последнего момента она не верила, что ей могут дать такую большую сумму денег. Еврейке казалось невероятным, что за ночь с ней, маленькой и невзрачной женщиной, могут отвалить сумму, что равнялась её зарплате за полгода, что могут существовать сумасшедшие мужчины в такое трудное время, что видно было по её глупой улыбке. Глаза девушки загорелись. Она была в замешательстве и не знала, куда положить деньги. То Роза пыталась спрятать деньги в бюстгальтер, то вспомнив, что сейчас будет раздета нетерпеливым Бурцевым, начала их всовывать в задний кармашек юбки, туго обтягивающей её тело. Однако, в конце концов, она поняла, что и это место не подходит для денег и беспомощно посмотрела на Бурцева.
– Дай сюда! – решительно шёпотом сказал Бурцев и выхватил у Розы деньги из рук. Бурцев бросил купюры на пол, на ковровое покрытие. – Потом соберёшь! – Опять Валерий решительно схватил еврейку и положил на кровать. Быстро задрав юбку и сняв с малютки трусы, Бурцев оставил Розу в ажурных чулках. Он сбросил с себя халат. Еврейка начала вскрикивать и тут же попросила Бурцева зажать ей рот ладонью, опасаясь, что не выдержит и закричит на всю гостиницу. Бурцев зажал Розе рот и, оставив открытым нос, нещадно начал своё дело. Бурцев словно хотел за шестьсот рублей получить в два раза больше. Еврейка кричала, но под ладонью её крик был похож на мычание. Лицо у Розы покраснело и покрылось испариной. Через две минуты Бурцев почувствовал, что получил удовольствие. Медленно Валерий убрал ладонь с губ еврейки, и та глубоко и часто задышала, как рыба на суше. Все тело женщины трясло как в лихорадке, и Роза продолжала еле слышно вскрикивать и вздрагивать всем телом. Её глаза были закрыты, а голова была повёрнута на бок. Казалось, что еврейка понемногу возвращается с того света…
Через пять минут к Розе вернулась способность говорить, и первое, что она спросила:
– Ты будешь так больно меня трахать опять?!
– Я буду любить тебя до утра, но более нежно… – сказал успокаивающе Валерий, и они оба захихикали.
– Я завтра не смогу работать после тебя, – сказала Роза и опять засмеялась негромко. Она не прекращала хохотать и продолжала говорить сквозь охвативший её смех: – Буду весь день ходить и заглядывать себе между ног под юбку и гадать, не черт ли там был, не рога ли оставил?! – Теперь и Бурцев засмеялся её грубой, но выстраданной шутке. – Секс с тобой для меня, как роды! Ей-богу!
– Я же не виноват в этом. Ты миниатюрная женщина, поэтому тебе нужно привыкнуть ко мне.
– Я, наверное, никогда не смогу к тебе привыкнуть, – сказала Роза и полезла через Бурцева со смехом собирать брошенные на пол деньги. – Надо хоть деньги собрать, а то умру здесь под тобой! Хоть дочери на что-нибудь сгодятся! Продешевила, дура! Надо было больше просить за такое! – заливаясь хохотом, говорила еврейка, ползая с голой задницей по полу. Бурцев, глядя на неё, тоже давился от смеха. Потом он свалился с кровати на пол и стал гоняться за еврейкой на коленях, стараясь догнать её и укусить за голые ягодицы.
До пяти часов утра Бурцев ещё дважды имел секс с маленькой, но желанной Розой. Еврейка больше не кричала, как под ножом, но и Бурцев щадил её, делая все нежно и с поцелуями. Любовники среди ночи выпили весь оставшийся от Анжелы коньяк, и еврейка изложила Бурцеву всю свою жизнь в подробностях. Роза была третий раз замужем. От первого брака у неё двенадцатилетняя дочь. Последний муж её работает в институте преподавателем, с которым она познакомилась, когда училась вечерами на экономиста.
– Муж мой теперешний немного «варёный», но надёжный в плане верности. Если иметь мужа, похожего на тебя, то счастье от такого замужества будешь делить со всем бабьим миром, – высказала еврейка своё убеждение.
Нисколько не поспав за ночь, Роза измождённая ушла в пять часов утра подготовиться к приёму жильцов с бронью. Бурцев закрылся, завалился на кровать и тотчас заснул. Его разбудила горничная, но он сказал, что у него уборку делать не нужно, и вновь провалился в сон.
В обед Валерий проснулся окончательно и на целый час ушёл мыться. Набрав воды и усевшись в тёплую пенную ванну, Валерий опять чуть не задремал. Закончив мыться и бриться, Бурцев, наконец-то, вышел и, не откладывая, сделал звонок жене.
– Здравствуй, моя любовь! Что ты мне скажешь? Когда прибудут ко мне мои работники?
– Привет, любимый! Все сделала, как ты просил, и ребята завтра утром в одиннадцать вылетают к тебе. Через два часа будут на месте.
– Хорошо, моя любовь! Как мой наследник себя чувствует?
