У Анны в начале осени умер дед Кирилл, и родители Анны взяли жить к себе оставшуюся в одиночестве бабушку Авдотью. Анну прописали в оставшейся от пенсионеров квартире, и теперь Валерий с Анной решили с большой доплатой обменять квартиру стариков на квартиру в Москве, что можно было сделать за значительные деньги. Бурцев после ноябрьских праздников собрался на личной машине ехать в Москву, чтобы поработать по московским объявлениям междугороднего обмена жилья непосредственно на месте. Анна с нежеланием отпускала его, но пробивные способности мужа вдохновляли её, и она не осмелилась противиться его желанию иметь для семьи квартиру в Москве.
Бурцев же ставил перед собой вторую и скрытую цель поездки, но самую главную: необходимо было ликвидировать посредника по приобретению похищенных машин. Николай за два года безупречной работы, несомненно, понравился Бурцеву своей исполнительностью и приверженностью данному слову, но поступки Бурцева давно перестали определяться сентиментальными мотивами. Главным мотивом, определяющим его действия в отношениях с людьми, со времени убийства первой жертвы, стало желание продлить во что бы то ни стало жизнь свою. Отступать от этого правила теперь не имело никакого смысла. По этой причине Валерий скрыл от Анны, что его перепродажа машин носит криминальный характер. Жена была убеждена, что муж покупает собранные в частном порядке новые автомобили и перепродаёт их втридорога, и что это вовсе не преступный промысел.
С другой стороны, Бурцев стал опасаться тех покупателей из милиции, с которыми его свёл знакомый и которые постоянно приобретали у него ворованные автомобили. Эти представители правоохранительных органов готовы были стать соучастниками хищений, потому что иногда предлагали деньги вперёд. Милиционеры тоже могли подстраховаться и ликвидировать Бурцева. Бурцев понимал, что имел дело с людьми одного с ним пошиба. Убить судимого в прошлом человека дело не всегда одинаково опасное по сравнению с убийством человека с безупречной биографией и репутацией. Искать убийцу человека с криминальным прошлым вряд ли будут с большим рвением. Дело повиснет, как тысячи подобных дел.
Тотчас после ноябрьских праздников, во время которых после военного парада на Красной площади на Горбачева было совершено покушение, Бурцев решил ехать на своей машине в Москву через Горький. Валерий объяснил жене, что в Москве часто придётся ездить на осмотры вариантов обмена квартиры. Основной же причиной того, что он не мог ехать на поезде или лететь на самолёте, было то, что он намеревался избежать документального подтверждения своего пребывания в Горьком. В работающем автомобиле можно было спать ночью, несмотря на ноябрьский холод. Селиться в гостиницу было нежелательно, так как это тоже документально указывало бы на его пребывание в Горьком во время гибели его посредника.
С вечера перед утренним отъездом Бурцев попросил своих кооперативных слесарей проверить в машине все жидкости, поменять летнюю резину на шипованную зимнюю и положить в багажник два запасных колеса. В пять часов утра Бурцев поцеловал спящих детей. Анна провожала его до двери в ночной рубашке.
– В Москве так неспокойно, что я боюсь за тебя… Может, любимый, отложишь поездку до весны?.. – спросила Анна с надеждой в глазах, но знала, что Валерий не отменит намеченного дела.
– Сейчас такое время, что чем раньше что-то сделаешь, тем выгоднее, – ответил Бурцев и надел тонкую итальянскую дублёнку, а затем большую соболью шапку ушанку. Его шикарный броский вид заставлял Анну в последнее время ревновать мужа ко всем женщинам, что смотрели на него с вожделением во время прогулок. Жене хотелось, чтобы муж не носил красивой и дорогой одежды, но спустя минуту она понимала с огорчением, что это смешно и вряд ли оправдано.
– Я прошу тебя, ради наших детей, поезжай как можно тише и осторожнее. На дорогах сейчас гололёд… – говорила Анна, а у самой вдруг полились слезы.
– Ну что ты, Аня?! Не плачь, прошу тебя… Я буду предельно внимателен. Я обещаю тебе… – сказал Бурцев, и жалость к жене заставила его неожиданно почувствовать ком в горле. Валерий поцеловал супругу и спешно вышел за дверь с большой чёрной сумкой. Анна вышла на лестничную площадку и смотрела вниз между перил, пока в подъезде не хлопнула дверь из-за туго натянутой возвратной пружины.
В течение светового дня Бурцев без остановок добрался почти до Куйбышева. На подъезде к городу, за пятьдесят километров, дорога оказалась вся покрыта льдом. Трасса, как голое яйцо, не позволяла транспорту держаться на дороге – все грузовые машины скатывались на обочину и уже из кюветов не могли выбраться. По этой причине дорога по большей части была свободна, и Бурцев на шипованной резине ехал со скоростью сто километров в час по центру неширокого «горбатого» шоссе. Как только Валерий пытался сбавить скорость, то машина сразу становилась неустойчивой, и он был вынужден до въезда в город ехать максимально быстро.
